Книга Физрук: на своей волне 6, страница 91 – Валерий Гуров

Географ качнул головой с каким-то детским, почти беспомощным разочарованием.

— Ты что… — голос у него был хриплый, надломленный. — Ты что ли вылил мой самогон, Владимир Петрович?

Он сказал это с обидой.

— Да ты, дружок, совсем начал перебарщивать с алкоголем, — ответил я. — Давай-ка ты, Иосиф Львович, прямо сейчас не самогон ищи, которого уже нет. А вместо этого будь так добр сядь на стул за стол. Как я тебе уже предельно ясно сказал накануне, у меня, ИосифЛьвович, к тебе есть один весьма серьёзный разговор. На интереснейшую, между прочим, тему.

Львович постоял ещё секунду, потом тяжело выдохнул и неуклюже опустился на стул. Дерево жалобно скрипнуло под его весом.

— Ну давай мы с тобой поговорим, — буркнул Глобус, глядя куда-то мимо меня.

Я внимательно на него посмотрел. Потом медленно покачал головой.

— На тебя, так-то, уже твои же соседи жалуются, Львович, — заявил я. — И вообще… ты чего, блин, такое вытворяешь?

Он дёрнулся, и вскинул на меня взгляд.

— А что я такого делаю? — спросил географ.

В вопросе прозвучало почти искреннее удивление, словно он и правда не понимал, о чём идёт речь.

— Ну, как минимум, ты срёшь в подъезде и не убираешь за собой, — продолжил я, не смягчая формулировок. — А как максимум — у тебя, оказывается, хватает мозгов терроризировать собственных соседей. Устраивать в тамбуре какие-то баррикады и не пускать людей домой. Ты вообще какого хрена творишь?

Теперь уже Глобус смотрел на меня дольше, чем того требовала пауза. Лицо постепенно менялось. На смену растерянности пришло раздражение, а под конец появилась почти упрямая сосредоточенность.

— Владимир Петрович, подскажи-ка мне, будь так добр, — начал географ, подаваясь вперёд и упираясь локтями в стол, — а именно вот конкретно тебя, мой дорогой и уважаемый коллега, всё вот это каким образом касается?

— Да хотя бы таким образом, — ничуть не смутился я. — Во-первых, на минуточку напомню, что я твой сосед в этом доме. И я категорически против того, чтобы устраивать в подъезде такой срач. Причём в любом виде. А если уж устраивать его, то это всем тогда будет нужно убирать за собой, — холодно пояснил я. — А во-вторых, Львович, объясни мне — ты какого чёрта делаешь со своими соседями, если знаешь, что там мать-одиночка и у неё сын без отца растёт? Знаешь, что пожаловаться бабе, по сути, некому?

Глобус захлопал глазами.

— Я тебе честно скажу, что не знал, что это именно ты такие вещи вытворяешь. И шёл, блин, конкретно так — физически объяснять тому, кто это делает, что он неправ, — заключил я. — Тебя я трогать не буду. Но я, если честно, немножечко охренел, когда узнал, что ты на такое способен. И более того — не просто способен, а ты это конкретно делаешь.

Пальцы Львовича медленно сжались, потом разжались.

— Володя, послушай… ты просто, по всей видимости, неправильно всё понял. Тебе совершенно неправильно преподнесли информацию по поводу того, что здесь происходит.

— Так ты, пожалуйста, удосужься и озвучь мне свою точку зрения, — ответил я. — Потому что я свою информацию получил со слов твоих соседей. Этот несчастный пацан, который, когда я спускался, был занят тем, что собирал разбросанные тобой окурки. И при этом он не мог попасть домой. Потому что ты на какой-то хрен взял и забаррикадировал проход.