Книга Физрук: на своей волне 6, страница 92 – Валерий Гуров

Внутри меня начинало подниматься раздражение. Глобус энергично облизал пересохший губы, его взгляд уехал в сторону. Ладонь начала методично смахивать со стола крошки. Делал он это нарочито неторопливо.

— Володя, я не отрицаю… — заговорил он, не поднимая глаз. — Ну есть за мной такой грешок, да. Просто иногда у меня что-то в башке конкретно так переклинивает, когда я выпью сверх меры и дам лишнего. Но я же делаю это совершенно не со зла, — примирительно признался мне географ. — Ничего плохого я ведь даже в принципе не хочу допускать по отношению к своим замечательным соседям…

— Не хочешь — то, может быть, и не хочешь, — отрезал я. — Но всё-таки ты это допускаешь, Львович. А над пацаном ты зачем издеваешься? Что он тебе сделал? Зачем ты его заставляешь в подъезде на лестничной клетке, собирать окурки?

Глобус резко вскинул голову, в глазах промелькнул всполох давно погасшего пламени.

— Да я, Владимир Петрович, на самом деле просто хочу правильное воспитание пацану дать, — выпалил он в сердцах. — У него же нет отца, и его даже воспитывать, по большому счёту, некому. Ты же прекрасно знаешь, какая у него, мягко говоря, специфическая мать… Я вообще-то хочу, чтобы у этого пацана какая-никакая дисциплина появилась! Я ведь всё это делаю не потому, что сам не могу там убрать. Мне это вообще не в лом. А потому что я в этот момент отчётливо представляю, что будет с этим пацаном потом!

— Потом это когда?

— Потом, когда такая размазня, как он, попадёт в армию. Что с ним там будет, — географ заговорил уже взахлёб. — А ему ведь всего лишь через несколько лет уже в эту армию идти надо будет…

Он говорил долго, перескакивая с одного на другое, то рисуя перед собой казарму, то какие-то суровые армейские порядки. И похоже всё больше убеждая самого себя в том,что поступает правильно. В его словах чувствовалась странная, перекрученная забота. Обильно приправленная страхами и собственными представлениями о «настоящей жизни».

Я слушал его внимательно. Какие-то рациональные зёрна в том, что он говорил, действительно были — от этого никуда не деться. Дисциплина, ответственность, умение держать себя в руках — вещи нужные.

Но проблема заключалась совсем в другом. Именно те методы, которые Львович для этого выбрал, совершенно никуда не годились. Более того — их даже на голову надеть было нельзя.

Да, конечно, в армии происходило и не такое. Я это прекрасно знал. Но мы сейчас находились не в армии, а на гражданке. И готовить этого сопляка заранее к военной службе я бы тоже не стал. По крайней мере, уж точно не такими способами, какие выбрал и применял Глобус.

Осмыслив всё это, я следующим шагом спокойно и последовательно объяснил Иосифу Львовичу свою позицию по всей этой его ситуации с соседями. Просто разложил по полочкам, где он ошибается и к чему его поведение может привести, если он продолжит в том же духе.

Разговор, конечно, получился чуточку дольше, чем я изначально рассчитывал. Мы несколько раз возвращались к одним и тем же моментам, проговаривали их заново. Пока смысл наконец не доходил.

Но в итоге всё закончилось тем, что я взял с Иосифа Львовича слово. Он пообещал, что в следующий раз он всё-таки будет обходиться с пацаном помягче.

Ну и что тоже было немаловажно — географ всё-таки согласился извиниться. Перед самим пацаном, и перед его матерью за всё это нехорошее поведение.