Книга Физрук: на своей волне 4, страница 58 – Валерий Гуров

Я поставил перед ней чашку с горячим чаем, лёгкий пар поднимался вверх, мягко размывая воздух между нами.

— Так, дорогуша, бери палочки, или вилку, если удобнее, и кушай. Тебе нужно немного подкрепиться и успокоиться.

Девчонка, посомневавшись пару секунд, всё же взяла вилку, неловко разломила один из роллов и начала есть.

В глазах Ани моё нынешнее поведение, безусловно, выглядело как предательство. То, что она готовила для меня, теперь ела эта «малолетняя шаболда».

Но если смотреть на эту ситуацию объективно, то Милане действительно нужно было поесть. Девчонка весь вечер на ногах, вымоталась, промокла и вдобавок перемёрзла.

Я краем уха уловил из комнаты Ани грохот. Сначала там что-то упало, потом послышался звук открывающихся ящиков и хлопки дверцы шкафа. Судя по всему, в розовой спальне шёл самый настоящий разгром. Что именно она там делала — собирала вещи, рвала что-то или просто давала выход злости, я гадать не стал. Желания вмешиваться не было никакого.

После того тона, в котором мы разговаривали, мне меньше всего хотелось продолжать бессмысленный спор.

Милана, слыша шум, то и дело поднимала на меня глаза. Но я молчал, делая вид, что ничего не происходит.

Школьница, впрочем, быстро вернулась к роллам. Ела она с аппетитом, ловко подцепляла роллы вилкой и теперь уже отправляла их целиком в рот. Иногда она запивала горячим чаем и шумно втягивала воздух сквозь зубы, когда язык обжигало.

Голод, похоже, победил весь страх.

Тем временем в спальне стихло. А потом дверь распахнулась.

Аня вылетела в коридор, держа в руках красный чемодан на колёсиках, собранный наспех. На ней уже не было красного платья — вместо него Аня натянула джинсы и серую толстовку.

Я тяжело вздохнул — всё было предельно ясно. Аня решила сыграть в демонстрацию характера: «вот я ухожу, раз ты такой».

Ну не живётся людям спокойно, им обязательно нужно устроить бурю даже там, где достаточно было бы пары слов.

Я стоял, глядя, как она мрачно тянет чемодан к прихожей.

А может, и хрен с ней? Пусть идёт?

Иногда человек должен дойти до конца в принятии собственных решений, чтобы понять их цену.

Если я начну её останавливать, то это будет признанием вины, в которой я не виноват. К тому же, если остановишь, то потом виноват будешь за то, что не отпустил.

Нет, пусть идёт. Пусть сама несёт ответственность за собственное упрямство.

Я всё-таки вышел из кухни, дверь кухни чуть прикрыл. Не хотел, чтобы Аня увидела, как школьница ест роллы, заказанные для нашего «вечера вдвоём».

Рэкс тоже выбежал из комнаты, настороженно замер посреди коридора и уставился на хозяйку. Пёс, как и всегда, чувствовал настроение лучше любого человека. Его уши были прижаты, хвост тоже поджат, а взгляд был беспокойный.

Аня в этот момент судорожно натягивала сапоги. Но без ложки у неё это выходило плохо — пятка упрямо не заходила, сапог не поддавался. Я молча подошёл, снял металлическую ложку с вешалки и протянул ей.

— На, — сказал я.

Аню словно передёрнуло. Она на секунду замерла, потом взяла ложку, не глядя на меня.

— Там, на кухне, я для нас роллы заказала, — процедила она. — Пусть твоя гостья их съест.

— Не вопрос, — я пожал плечами, не став уточнять, что Милана именно этим сейчас и занимается.

Аня зло поджала губы, натянула второй сапог, резко выпрямилась. В её движениях чувствовалось показное достоинство, за которым прячетсяобида.