Книга Физрук: на своей волне 4, страница 72 – Валерий Гуров

Однако Аня оказалась куда предусмотрительнее, чем я ожидал. На этот раз она действительно проявила себя как ответственная хозяйка.

— Значит так, Володя, — сказала она, довольно улыбаясь. — Ввиду сегодняшних обстоятельств предлагаю тебе переночевать в моей комнате. На кресле-кровати. Я его уже разобрала и застелила.

Её улыбка была такая тёплая, такая откровенно ожидающая похвалы, что мне даже стало смешно.

— Спасибо большое, что обо мне позаботилась, — улыбнулся я в ответ, снова подавив зевок.

— Ну всё, — сказала Аня, — переодевайся, умывайся и можешь ложиться спать.

Я кивнул и почти на автопилоте поплёлся в ванную. Умылся, почистил зубы — движения уже были автоматическими.

И когда поднял глаза, заметил на бортике ванной аккуратно сложенный пижамный комплект. Новый, с биркой, даже цвет подобран так, будто под меня.

— Нифига… — удивился я вслух.

— Тебе нравится? — спросила Аня, появившись в дверном проёме.

Вид у неё был немного смущённый, но довольный.

— Это я решила о тебе позаботиться, Володя. Пижаму купила, покаразбиралась со всеми этими маркетплейсами.

— Круто. Спасибо вдвойне. Сколько я тебе должен за это удовольствие?

— Нисколько, — она смущённо захлопала ресницами. — Это мой тебе подарок.

Честно говоря, в такие моменты понимаешь простую вещь: приятно, когда о тебе заботятся. Когда тебя ценят. И ненавязчиво, но искренне думают о твоём комфорте.

И это ощущение, особенно после длинного дня, было лучше любого отдыха. Признаться честно, этого мне долгое время не хватало…

Я наконец оказался в комнате, где меня уже ждала аккуратно разобранная кресло-кровать. Лёг, Аня выключила свет, и мы пожелали друг другу спокойной ночи.

— Эх… раньше Рекс приходил спать ко мне в кровать, — пробормотала Аня в темноте, — а теперь валяется, как убитый, на своей соломенной подстилке.

— Ну он как ребёнок, — ответил я. — Дети тоже до определённого возраста спят рядом со своей мамкой, а потом уходят.

— Может, ты и прав, Володя… — тихо сказала Аня.

А буквально через минуту я услышал её спокойное, ровное сопение — заснула.

Мне самому хотелось провалиться в сон как можно быстрее. Обычно стоило мне положить голову на подушку, и я тут же отключался.

Но сейчас сон не приходил.

Внутри сидело какое-то беспокойство, неприятное, липкое. Я пока не мог точно сформулировать, что именно меня тревожит.

Хотя… почему не мог? Мог. Более чем.

Вся эта ситуация со школьницей, которая сейчас спала в моей комнате… вернее, должна была спать… казалась мне подвешенной.

В этой истории чувствовались недоговорённости. Что-то в ней не сходилось, и интуиция говорила, что картина не такая простая, как выглядит.

Были нюансы — маленькие, еле заметные, которые заставляли меня держать ухо востро.

И, как оказалось, не зря.

Сквозь тишину квартиры я уловил еле слышный звук. Будто что-то тихо шуршало, словно пальцы водили по стеклу. Я задержал дыхание, прислушался внимательнее. Через несколько секунд понял, что это звук, с которым ногти касаются экрана телефона.

Школьница не спала.

И телефон, кажется, был совсем даже не разбит.

Что она там делает? Проснулась… и снова пишет тому самому уроду?

Но и это было не всё. Примерно через минуту после того, как я услышал шуршание экрана телефона, зарычал Рекс. Так он обычно реагировал, когда что-то ему не нравилось.