Книга Физрук: на своей волне 4, страница 85 – Валерий Гуров

Глава 18

Милана дрогнула, взгляд чуть стекленел, девчонка явно принимала для себя непростое решение.

— А как… сделать так, чтобы всё было хорошо? — тихо спросила она.

Вот, наконец-то она спросила то, что должна была спросить с самого начала.

— Начать с того, что ты поймёшь: те дела, которыми ты занимаешься, ведут только в тупик, — пояснил я. — В ту яму, из которой потом выбираются либо единицы, либо никто. И если пойдёшь по этому пути дальше, то ты угробишь всю свою жизнь.

Милана сжала пальцы в кулачки, будто пытаясь удержать сквозь них собственный страх:

— Я хочу, чтобы всё было хорошо, — прошептала она. — Правда.

Я молчал несколько секунд. Стоит ли действительно помогать ей? Нужна ли эта помощь ей самой?

И самое главное — готова ли девчонка понять, что находится не просто в заднице, а в заднице эпического масштаба. Понимает ли, что никто, кроме неё, из этой ямы Милану вытаскивать не обязан?

Если человек сам не осознал, насколько глубоко увяз, то никакая помощь его не спасёт.

Но я видел, что она боится. И в этом страхе была не пустая манипуляция, а что-то человеческое. Настоящее.

— Тогда, — наконец сказал я, — у меня к тебе есть несколько условий.

Милана вытянулась, как собака, учуявшая запах еды.

Слушает… Ждёт. Готова ухватиться за соломинку, если я её дам.

— Какие условия, Владимир Петрович? — спросила Милана.

Она смотрела на меня с тревогой, ожиданием и чем-то похожим на обречённость. Я же не стал ходить вокруг да около:

— Первое, — я загнул палец. — С завтрашнего дня ты будешь посещать школу. Каждый божий день. Каждый урок, каждое занятие. И ты там не просто появляешься для галочки, понимаешь? Ты начинаешь учиться.

Она кивнула, показывая, что услышала.

— Второе, — я поднял второй палец. — Ты раз и навсегда забываешь о контактах с такими вот упырями, как этот твой Тигран.

На его имени Милана вздрогнула. Вот это уже было похоже на живую реакцию, а не на игру.

И я совершенно не собирался выяснять, любит она его или нет. Это меня мало волновало. Такие влюблённости надо рубить с корнем. И если родители не в состоянии это сделать, то придётся делать мне. Здесь и сейчас.

— И наконец третье, — я загнул третий палец. — Прямо сейчас ты мне поможешь прижучить своего любовничка.

Милана молчала долго — секунд десять, может, пятнадцать. А потом её глаза наполнились слезами, но уже настоящими.

— Я… я его люблю, Владимир Петрович, — прошептала девчонка так, словно признавалась в смертном грехе. — И я хочу быть с ним до конца.

Я хмыкнул. Ровно то, что и ожидал… Любовь, блин. Нет, ни в какую любовь я не верил. На деле это была обычная подростковая влюблённость. Девчонка просто была сбита с толку гормонами, романтизацией гнилья и красивыми разговорами, за которыми ничего нет.

Молодёжь регулярно путает это с настоящими чувствами. Особенно когда во всём этом замешана блатная романтика: «он взрослый, он опытный», «он один понимает», «он за меня горой»… да-да.

А по факту этот сорокалетний подонок с кривой биографией лишь умело вскружил голову девчонке, чтобы использовать её. И когда его поймают, он сольёт её первой. С удовольствием и без особых колебаний.

Вот эта сказка про то, что он возьмёт вину на себя… Ага. Так я тебе и поверил. Меня такими сказками в девяностые раз пятьдесят пытались накормить и не сработало ни разу. И уж точно не сработает сегодня.