Книга Физрук: на своей волне 2, страница 31 – Валерий Гуров

— Контент заодно запилили, — поддакнул Кастет.

Контент, блин…

— Ну, я подумаю, кого звать в следующий раз, — я улыбнулся. — Может, даже грамоты выпишу.

Послышался общий смех.

Я посмотрел на наш импровизированный стол с остатками былой роскоши — коробки, упаковки, оставшиеся роллы и соки.

— Забирайте еду с собой, — предложил я. — Чего добру пропадать?

Но ребята только переглянулись и замотали головами.

— Не, Владимир Петрович, спасибо, наелись!

— Да, оставьте,всё равно выкинем потом.

Я на секунду задумался. В их словах не было ни хамства, ни лени, было простое равнодушие.

Современная молодёжь, тут ни добавить, ни убавить. У них другое время, другие привычки, и еда для них не ценность, а фон.

Если раньше нас учили доедать до последней крошки, а из гостей уносить всё, что положили «с собой», то теперь на продукты смотрели, как на воздух. Сытые двадцатые, что уж тут скажешь.

А я-то помню, какими были голодные девяностые. Когда хлеб, блин, порой был роскошью, а пустой холодильник — привычными буднями. Ну может, оно и к лучшему, что так?

— Если можно, я заберу, — сказала Марина, осторожно приближаясь к столу.

— Конечно, — ответил я. — Забирай.

Она улыбнулась, аккуратно собрала оставшееся в пакет. Молодёжь похватала пустые коробки и понесла на мусорку вместе с мешками листвы.

Мы с Мариной собрали инвентарь в старую тележку. Субботник официально можно было считать оконченным.

— Пойдём, отнесём это в кладовку, — сказала Марина.

За стойкой на входе, как и всегда, сидел вахтёр, уже знакомый мне по первому дню. Пузатый мужик с прищуром мелкого барыги, вечно что-то перепродающего. Кстати, сегодня он оделся так, будто сразу после смены собрался на званный ужин. Пиджачок, рубашка, джинсики.

Он проводил нас взглядом, а когда мы оставили телегу в подсобке и возвращались назад, чтобы отдать вахтёру ключи, он оживился.

— Мариночка, — протянул он сладким голосом, подзывая к себе классуху. — На секундочку подойди.

— Извините, Владимир Петрович, — бросила она и вернулась к вахтёру.

Тот покосился на меня, как будто опасливо, и, понизив голос, зашептал:

— Мариночка… — появился новый запах духов, французских. — Вам бы очень пошёл.

— Денег нет, — ответила она, смущённо улыбнувшись. — Я бы хотела, но пока возможности нет. Зарплата нескоро.

— Да ладно, — сказал он, хитро улыбаясь. — Для вас, милая, я и в рассрочку могу…

Марина не ответила, лишь сухо кивнула, всё так же смущённо улыбаясь.

— А сегодня у вас будут занятия? — спросила она уже вполголоса, как будто стесняясь своего вопроса.

— Будут, — сказал он коротко, а вот дальше перешёл уже на шёпот.

Я только расслышал:

— Тогда как обычно, за абонемент…

А вот дальше я уже ничего не слышал. Я подавил в себе желание влезть в разговор.Но пометку для себя сделал — речь шла о тех манипуляциях, ради которых вахтёр арендовал спортзал. Любопытно, конечно. Надо будет копнуть в эту сторону поглубже. Но потом.

Пока же я сделал вид, что не слышал ни одного сказанного слова. Марина попрощалась с вахтёром, и мы уже собрались уходить, когда двери школы распахнулись. Вошли несколько женщин — лет по пятьдесят, одна с пакетами, вторая с тортиком. С ними шёл ещё один мужик, довольный, как кот, объевшийся сметаной, с пузом и усами.

Вся эта дружная компания весело болтала, но, завидев нас с Мариной, смех моментально стих. Лица вытянулись, взгляды опустились. И, бочком-бочком, они прошли к стойке вахтёра.