Книга Вик Разрушитель #5, страница 2 – Валерий Гуминский

— Геванча, — не стал скрывать свое имя старик.

— А меня — Вик, — не знаю почему, но свое настоящее имя решил все-таки не называть. Боязно.

— Хитрый уол, скрытый, правильно поступаешь, — морщины на лице зажили своей жизнью; улыбался шаман или сердился, понять было невозможно. — Садись, садись рядом. Говорить будем, цай пить будем. Кушать хочешь?

— Нет, я сыт, — мотнув головой, я примостился по другую сторону костра, который почему-то вдруг решил метнуть в меня языки пламени. Он сердито загудел, валежник оживленно затрещал, а я от неожиданности выставил перед собой ладони и с удивлением заметил, как на пальцах затрепетали маленькие огоньки.

— Признал тебя Камень, — усмехнулся Геванча и вытащил из кожаного мешка, лежавшего рядом с ним, длинную можжевеловую трубку и кисет. Неторопливо набил ее табаком и зажег от горящей веточки. Окутавшись дымом, стал смотреть, как я балуюсь с миниатюрными огоньками, то сжимая, то разжимая пальцы.

— То есть я теперь могу использовать магию? — недоверчивоспросил я.

— Не-а, не можешь, — снова пыхнул дымом шаман. — Я не разрешаю. Это мое заклятие не дает тебе быть такими, как твой отец и родственники, как другие белые люди с Даром.

До меня стало доходить. Мама рассказывала, что моя искра пропала после того, как старшие жены отца с помощью какого-то древнего амулета или вещицы совершили колдовской обряд. А вещица эта была шаманской, в виде человечка, раскинувшего руки по сторонам. Корни женьшеневые тоже пугающе похожи, говорят.

— Почему? — я искренне удивился. Вроде бы за мной никаких преступлений не числилось, плохих поступков не совершал, кроме драки с купчиками. Так какой мальчишка не дерется? Все кулаками машут. Но чтобы лишать Дара по прихоти старого, да еще и спятившего, наверняка, шамана?

— Твой предок сделал плохое дело, — табачный дым защекотал мои ноздри. — Он приказал своим слугам убить меня, а тело оставить в лесу на растерзание диких зверей.

Точно, спятил старик. Ну и что делать? Как отсюда свалить? Меня смущало только одно обстоятельство, не дававшее покоя: почему я сижу на лесной опушке посреди лета, а не в подвале родовой гостиницы. Лучше посмотрю, чем все закончится. Любопытного здесь больше, чем страха.

— Ты похож на сына Мамона, — трубка ткнулась в мою сторону. — Его звали Добар. Добар — хорошим человеком оказался, много полезного сделал для моего народа. Очень похож. Значит, он вернулся на землю в своем обличье, это интересно.

Шаман запыхтел, а моя голова стала распухать от непонятной и отрывочной информации, которую я попытался склеить в правильном порядке. Судя по всему, Мамон — это мой предок, который пришел в Якутию в поисках Небесного Камня. Добар — это Добр, его сын, чья внешность очень схожа с моей. То есть наоборот, это я похож на первого князя Мамонова.

— Зачем Мамон приказал убить тебя?

— Боялся, что я расскажу своему народу, где лежит Небесный Камень, — шаман снова сунул руку в мешок и вытащил берестяную коробочку, в которой, как оказалось, был чай. Отмерив нужное количество, он высыпал его в котелок, и как только кипящая вода окрасилась в темно-рубиновый цвет, снял с тагана, оставив преть рядом с успокоившимся огнем. — Жадность и страх толкнули старейшину на убийство.

— То есть я расплачиваюсь за преступление Мамона? — настойчиво спросил я. Раз уж попалв это странное место, нужно выяснить как можно больше. Мистика это или провал в иную Явь — речь шла о моих предках, и Геванча уверенно называл их теми именами, которые Род Мамоновых почитает с особым тщанием.