Книга Письма из тишины, страница 112 – Роми Хаусманн

В комнате темно – не кромешно, но достаточно, чтобы отгородиться от внешнего мира. Верхняя часть жалюзи приподнята: несколько щелей остаются открытыми, так что днем сквозь прорези пробивается немного солнца, а ночью – немного света от уличных фонарей. Этого хватает, чтобы не терять счет времени и не теряться в пространстве. Сейчас еще и в коридоре горит свет, так что Бишоп-Петерсену проще сориентироваться.

Он делает всего два шага в комнату и замирает. Тело будто прирастает к месту, только шея и голова медленно поворачиваются во все стороны. Я становлюсь рядом, чтобы ничего не упустить, наблюдаю, как его взгляд скользит от затемненных окон к остальной части комнаты. Скользит по фотографиям – старым, еще в рамках, на которых я маленький, с мамой, и относительно новым, которые я просто распечатал и кнопками приколол к стенам. Часто это одни и те же фотографии, пять или шесть подряд. Но Джули была так хороша, и я всегда жалел, что не сделал больше фотографий за то время, что мы были вместе… Моя любимая – с лодочной прогулки по озеру возле ее дома, слегка засвеченная летним солнцем. Лицо Джули крупным планом, голова слегка наклонена, легкий ветерок развевает пряди ярко-рыжих волос, на губах играет беззаботная улыбка. Она сосредоточенно читает книгу Пастернака – вслух, для меня.

Бишоп-Петерсен приоткрывает рот, но молчит, и взгляд его скользит дальше – к шкафу, где на вешалке в правой дверце висит старое свадебное платье. История этого платья грустная и короткая. Моя мать была влюблена в моего отца, которого я никогда не знал. Она хотела выйти за него замуж, но для этого ему пришлось бы оставить свою жену. Вместо этого он бросил мою маму, взял свою семью и уехал «к черту на кулички», как сказал бы мой дед. Мама сшила это платье, когда была полна надежд, но так и не надела. Долгое время я даже не знал о его существовании, пока в тот роковой день мама не велела мне достать его из шкафа. «Для Джули», – сказала она дрожащим голосом и слабо улыбнулась.

Словно читая мои мысли, Бишоп-Петерсен переводит взгляд со старого свадебного платья на засохший букет на тумбочке, потом – на кровать. Слышу, как он сглатывает, и вижу, как он, словно в замедленной съемке, поворачивается к тому, что, без сомнения, уже заметил краем глаза, а потом замирает, будто его ударило молнией.

– Я хочу знать, кто тогда встретился со мной под видом вас, – говорю я настолько спокойно, насколько это возможно в таких обстоятельствах.

ЛИВ

Испуг оказался хуже самого ущерба, который могла бы причинить встреча легковушки с дорожным столбом. Вмятина огромная, а сдутые подушки безопасности беспомощно свисают с руля и передней панели. Но главное, что никто не пострадал. Они отделались несколькими царапинами. Желто-красные огоньки эвакуатора и синие огоньки полицейской машины танцуют в темноте. Лив приходится объяснять, как произошла авария, и она говорит, что на дорогу выбежал какой-то зверек, отчего она потеряла управление. Лив сама не понимает, почему придумала именно эту версию; она просто слетает с языка. Возможно, из страха за Тео, который схватился за руль и стал причиной аварии. А если вдруг его заберут? Арестуют или увезут на обследование?

Не стоит забывать, что на полу за передним сиденьем лежит ружье. Пусть и неисправное, но все же ружье. К счастью, Лив не кажется подозрительной, и Тео молчит, поэтому у полиции нет причин заглядывать в салон. Тем не менее Лив приходится сдать тест на алкоголь. Разумеется, она трезва, но в присутствии полицейских сердце колотится так, будто она действительно что-то скрывает. В каком-то смысле действительно скрывает – новые, шокирующие улики в уголовном деле. Есть три странных письма, таинственная смерть учителя физкультуры, который завел роман с сестрой пропавшей девочки, ссора между ним и пропавшей девочкой и, наконец, несостыковка в алиби бывшего парня пропавшей девочки. Может, у Лив нет ничего, а может, есть что-то. Просто она пока не может собрать все эти кусочки в единое целое. Голова гудит от обилия информации и удара о подушку безопасности. Лив боится рассказать Филу об аварии, потому что теперь ее ждет утомительная бумажная волокита со страховой компанией, а также объяснения со спонсором.