Онлайн книга «Письма из тишины»
|
Но я думаю и о том, как поступила бы на месте отца сейчас, двадцать лет спустя. Отец умер, взяв на себя мою вину, и своим признанием, которое уже разлетелось по всем СМИ, добился того, что все наконец-то утихло. Дело Джули Новак теперь официально раскрыто; не осталось ни одного вопроса, за который мог бы зацепиться дотошный журналист, чтобы выйти на мой след. Таково последнее желание моего отца: я должна жить. Должна быть счастлива и воспринимать второй шанс не просто как возможность существовать, а как возможность жить по-настоящему. Я должна извлечь из своего второго шанса максимум – ради папы и мамы, ради Рихарда и Леони, внучки, с которой папа так и не успел познакомиться, ради моей сестры Джули, у которой я отняла жизнь, которую теперь проживаю. И – прежде всего – ради самой себя. Папа… я стараюсь изо всех сил. Мои волосы снова рыжие, и я даже немного прибавила в весе. По вторникам я вожу Леони на занятия по плаванию для малышей, а по средам – на кладбище, к могиле, где покоятся ее бабушка, дедушка и тетя. Рихард меня простил – по крайней мере за то, о чем знает: за письма, которые я писала отцу, и за связанную с ними ложь. Осознание того, какой удивительный человек со мной рядом, только укрепило мою решимость: я буду ценить свою жизнь. Буду защищать ее до конца своих дней. Со всей любовью. Со всей силой. Со всей решимостью. Даниэль Вагнер тем временем дал интервью. Съемочная группа приехала к нему домой и поговорила с ним о том, каково это – десятилетиями жить под гнетом ложных подозрений. В этом, в отличие от остального, моей вины нет. Мои родители могли бы публично заявить, что Вагнер ни при чем, что он не имеет отношения к исчезновению Джули, но вместо этого решили воспользоваться им, чтобы замести следы. Родители сознательно принесли в жертву чужую жизнь – ради меня, но и ради себя тоже. Их решение спасти меня было не только проявлением любви, но и актом эгоизма: родители хотели защитить не только меня, но и то, на чем держался весь их мир, – семью. Жизнь – она… …возможно, просто цепочка лжи, которую мы рассказываем друг другу – не потому, что мы злые, а потому что мы люди. Со своими светом и тьмой внутри. Жизнь – она… …в моей маленькой Леони на качелях, которые Рихард повесил на ветку старого дуба в саду. Леони радостно болтает ножками и заливается смехом, когда я качаю ее. В моем любимом муже, который гремит чашками за открытой дверью на террасу – варит нам кофе. – Тебе звонят! – кричит он. Я в ответ кричу, чтобы ответил сам. У меня сейчас нет времени, я занята, я счастлива в этот октябрьский день, похожий на июньский, – лето промелькнуло слишком быстро, мы потратили его на ссоры, страхи и бесконечные разговоры. – Кто это был? – спрашиваю, когда Рихард выходит из дома. Я настолько сосредоточена на Леони, что он почти тычет мне телефон в лицо, прежде чем я понимаю: кто бы там ни был, ему недостаточно передать что-то через Рихарда – он хочет говорить со мной лично. Со смехом закатываю глаза и беру трубку. – Кофе готов, – говорит Рихард, снимает Леони с качелей и целует меня в висок, после чего уходит обратно в дом с дочкой на руках. Он прекрасный отец. Лучший, какого только можно пожелать. Такой же, каким был мой. – Алло, – говорю я в трубку. – А, здравствуйте, – отвечает мужской голос. – София? Это Фил Хендрикс, бывший напарник Лив Келлер из подкаста Two Crime. Лично мы не знакомы, но, возможно, Лив обо мне упоминала… |