Книга Остров грехов, страница 57 – Ким Чжэхи

– А вы наверняка только о поимке преступников и можете думать? – не унимался тот. – И зависть вроде берет, и жалость. Ну, время-то быстро пролетит.

Когда они наконец добрались до гостиницы, перевалило за одиннадцать вечера. Близилась очередная ночь на острове Самбо. После душа Сонхо снова пробежался глазами по материалам дела и результатам графологической экспертизы, которые ему передали Кан Тэсу и Ё Тоюн.

Крышка чайника, кипятившего воду из бутылки, запрыгала. Сонхо заварил себе чашку кофе и сел за стол. Он оформил рапорт, описав результаты осмотра места преступления, кратко изложив обстоятельства дела и свое мнение о нем. Просмотрел сохраненные на флешку файлы с камер видеонаблюдения, полученные в Уллимсанбане. Внимательно понаблюдал за всеми, кто контактировал с Пак Минсук. Спустя некоторое время Сонхо осознал, что забыл к электронному письму прикрепить официальные документы по делу острова Самбо. Отправив их, он наконец лег в кровать. За окном бушевал ветер. Поскрипывала маленькая балконная дверь.

«Неужели она открыта?»

Сонхо встал и направился к двери. Та и правда была открыта. Некоторое время повозившись, Сонхо с трудом, но все же смог ее закрыть. Видимо, полноценно сделать это было невозможно, поскольку замок оказался сломан. «Неужели я вчера спал с открытой дверью?» – промелькнуло в голове. Но это было неважно. Ценностей он с собой не брал, да и никто сюда не сунулся бы. И все же Сонхо чувствовал себя неуютно. Он постарался подавить неприятное ощущение. Ему хотелось думать о чем-нибудь другом.

Прозрение не даст погубить кошку.

Вспомнились слова Ё Тоюна за ужином.

Каждый раз сталкиваясь с самим словом «кошка» или глядя на бродячих кошек рядом с домом, он думал только об одном.

«Жалость».

Именно это слово ассоциировалось у Сонхо с кошками. В пятом классе с ним учился редкостный хулиган. Звали его Хон Тхэги – и имя это он никогда бы не смог забыть.

Тхэги часто созывал ребят на пустырь возле школы. Разжигал огонь, раскладывал вокруг него камни так, чтобы пламя переросло в огромный костер, а затем выстраивал мальчишек в линию. Заставлял собирать бычки, которые там часто выбрасывали, и поджигать их, а если кто-то не хотел – впихивал в рот силой. По слухам, Тхэги в то время жил отдельно от матери, потому и демонстрировал всем свою жестокую натуру. Например, забирался в чужие дома и нападал на собак с ножницами, кромсая им уши, или разжигал огонь за горой, заставляя пожарных выезжать на вызов.

А однажды приключилось следующее. В тот день Тхэги, как обычно, позвал всех, и Сонхо побрел к пустырю. Одноклассники столпились вокруг умирающей кошки с распоротым животом. Оттуда вывалились красные внутренности. Зрелище было ужасное.

Вполне легко было догадаться, кто за этим стоял. Тем не менее Тхэги заявил:

– Придурки, знаете, зачем я вас позвал? Чтобы найти того, кто убил мою кошку!

Это была ложь. Едва ли кто-то из ребят осмелился бы на подобное, кроме него самого.

– Но мы же и так все понимаем, кто преступник. Никчемыш Хан Намги! А ну подошел сюда!

Никчемыш – ярлык Намги. Он был ниже и пухлее своих сверстников. Всегда очень тихий. Сидел в первых рядах, но за целый день не произносил ни слова. Намги прилип к Тхэги как жвачка. Он был простодушным ребенком, отчего его оказалось легко сделать изгоем и грушей для битья. Прозвище ему тоже придумал Тхэги.