Книга Остров грехов, страница 59 – Ким Чжэхи

На самом деле бессмысленное бормотание соседа показалось Сонхо слегка обременительным, но в таком изолированном месте говорить ему было больше не с кем, так что он решил поддержать разговор, совсем ненадолго.

– И такое бывает, конечно.

– Кстати, помощник инспектора Ким, а кем вы в детстве хотели стать? Полицейским?

Сонхо не знал – в памяти это не сохранилось.

– Ничего на ум не приходит.

– А ведь днем, когда вы по памяти воспроизводили цитаты из «Восьми наставлений», упомянутые в письме, я подумал, что у вас феноменальная память. Неожиданно как-то.

– У меня хорошая кратковременная память, – покачал головой Сонхо. – Когда готовился к экзаменам на полицейского, я выучил все книги наизусть. Однако в детстве я ударился головой и забыл почти все, что было до этого. У меня остались какие-то фрагменты воспоминаний – отдельные кадры, будто кто-то пару раз щелкнул фотоаппаратом, и больше нет ничего. Но иногда… Случается нечто, что забыть невозможно.

Стоило замолчать – тут же вспомнилась смерть кошки, жестокость Хон Тхэги, бедный Хан Намги и слово «жалость».

– Ах вот как. А как вы ударились?

– Не знаю, об этом я тоже…

Кажется, он откуда-то упал тогда, но подробностей он не помнил. Хотя предположительное место происшествия все же вырисовывалось. Очнулся он с забинтованной головой в больничной палате с белыми стенами: мама с грустью наблюдала за ним, звала по имени. Глядя на маму, Сонхо провалился в глубокий сон. А когда снова пришел в себя, мама с папой с двух сторон крепко держали его за руки.

– Должно быть, из-за того, что вы ударились головой, ваши воспоминания исчезли. Что ж, вследствие травмы головы память вообще могла пропасть. Я раньше сильно интересовался медициной и немного изучил этот вопрос. Так вот, существует ретроградная амнезия, когда отсутствуют воспоминания до события, вызвавшего потерю памяти. Бывает и антероградная амнезия – когда исчезают воспоминания от точки помутнения сознания вплоть до полного выздоровления. У вас ретроградная. Еще, конечно, существует транзиторная глобальная амнезия, при которой из-за пережитого в какой-то момент ужаса дверь в воспоминания о нем закрывается совсем.

Произнося свой монолог, Ё Тоюн не отрываясь смотрел на Сонхо. Тот, избегая встречи взглядов, отчеканил:

– Я не хочу говорить о своем детстве.

В интонации Сонхо слышалось раздражение. Ё Тоюн виновато замахал руками:

– Извините, я много болтаю. Вот улика, а я, пожалуй, пойду.

Взглянув на клочок бумаги в полиэтилене, Сонхо закрыл дверь и лег в постель.

– Ретроградная амнезия, значит…

В голове крутились слова куратора.

Ему всегда было любопытно. Почему он никак не мог вспомнить, как именно ударился головой? Все, кажется, произошло на крыше, но почему он на эту крышу забрался, было совершенно неясно. После того происшествия он еще долгое время ходил к психотерапевту.

Мама приводила его в кабинет игровой терапии в психиатрической клинике, но никогда не объясняла, зачем ему требовалось лечение. Говорила, что это помогает затянуться его ране на голове. В игровой комнате Сонхо лепил из глины лица родителей и облекал свою злость в слова. И еще, рисуя, переносил на бумагу свой внутренний мир.

После того случая многое изменилось. Сонхо переехал и больше никогда не видел ни Хон Тхэги, ни Хан Намги. Они не приходили в больницу; к тому же все произошло во время зимних каникул – вот они перед переездом так ни разу и не встретились. К счастью или нет, но это расставание стало новой точкой отсчета в его жизни. Сонхо перешел в школу в хорошем районе, сел за учебу и поднял успеваемость. Атмосфера дома тоже стала лучше. Все началось заново, забылись бедный, полный грязи и тоски район и ветхое здание школы. И ему больше не приходилось мучиться от запаха сигарет на том ужасном пустыре.