Книга Молчание греха, страница 101 – Такэси Сиота

Большинство из двенадцати картин, по четыре на каждой стене, были пейзажами. Мондэн отступил назад. Все эти работы были полны реализма. На любой выставке можно увидеть картины, которые придутся вам по вкусу, но здесь почти все произведения производили ошеломляющее впечатление ощущением реальности, создавая странную атмосферу, в которой все изображенное находилось в фокусе. Бросалась в глаза четкость контуров, которые, казалось, были нарисованы на плоскости, но выглядели трехмерными.

– Как это необычно…

– Это настоящее чудо реализма. Картина отпечатывается в памяти в тот момент, когда вы ее увидели, правда ведь?

Как и говорил Сакуносукэ, картины Такахико Номото были наполнены ярким светом, увидев который один раз, было невозможно забыть. Это не та оригинальность манеры, которой добиваются, искажая форму предметов; напротив, здесь оригинальность состояла в сверхточной передаче того, что существует. У Мондэна сложилось впечатление, что сила изображаемого объекта была здесь умножена на силу художника.

Ему пришла в голову мысль, что он готов был бы платить деньги за возможность увидеть всего лишь эти двенадцать картин в скромном помещении склада. Жаль, что они были скрыты тут, ибо несли мощный заряд настоящего мастерства. Как говорил Кэй Матаёси, Номото создал работы, которые должны быть выставлены в престижных выставочных залах, таких как музей «Токи».

– И они здесь уже несколько десятилетий? – В словах Мондэна прозвучало сожаление, что такой талант спрятан от публики.

– Вроде того, – ограничился необычно расплывчатым для себя ответом Сакуносукэ.

Не случайно на его переставшем улыбаться лице появилось виноватое выражение. Вот почему он привел сюда Мондэна. Было целесообразно отдалить Такахико Номото от мира искусства и заставить его исчезнуть. Для арт-дилера это, вероятно, было разумно. Настолько реалистические картины Номото выделялись на фоне всего остального.

– Я круглый год поддерживаю в этой комнате температуру двадцать градусов по Цельсию и влажность пятьдесят процентов. И конечно, слежу за появлением трещин в красочном слое и состоянием холстов, насколько это возможно.

Сакуносукэ взглянул на картину, как бы пытаясь извиниться.

Мондэн посмотрел на старого арт-дилера и пришел к выводу, что он много лет искал повод поговорить об этих картинах. Ему все время хотелось о них рассказать. Что означало это молчание? Тень молодого Рё Найто?

Тишину нарушил звонок телефона. Сакуносукэ посмотрел на экран своего смартфона и нахмурился. Он сказал: «Извините», – и вышел, но через несколько секунд вернулся.

– Мне очень жаль, но к нам пришел неожиданный гость, поэтому мне нужно вернуться на Гиндзу. Извините, не могли бы вы запереть дверь и оставить ключ владельцу ресторана, после того как закончите смотреть?

Для Мондэна это было самое благоприятное развитие событий. После того как Сакуносукэ ушел, он выждал некоторое время и запер дверь изнутри. Тщательно сфотографировав каждую из картин цифровой камерой, обратил внимание на то, что все они были подписаны инициалами Т. Н.

Самая привлекательная работа, висевшая на левой стене, изображала террасные рисовые поля с ослепительно зелеными побегами риса. Пологие террасы уходили к горам, а побеги выглядели мягкими, как мех животного. Оросительный канал, плоский, как доска, также шел ступенями, подчеркивая гармоничное сосуществование природы и человека.