Книга Молчание греха, страница 69 – Такэси Сиота

Ей почудился проблеск безумия в том, как скрупулезно он создавал точное изображение, не пытаясь внести в него что-то свое. Рихо росла в художественной галерее, и она явно ощутила в нем талант к реализму.

Ей захотелось показать это своему отцу. Если это понравилось ей, то должно было понравиться и ему. Рихо присела рядом со стулом художника, стараясь, чтобы край ее длинной юбки не коснулся пола.

– Удивительно, насколько четкие линии на рисунке. И какой острый и наблюдательный взгляд…

Рихо ожидала, что юноша на это что-нибудь скажет, но тот лишь слегка поклонился.

– А почему ты рисуешь лестницу?

Те, кто приходил сюда на этюды, обычно рисовали океан. А эту лестницу даже из вежливости не назовешь красивой.

– Потому что сюда мало кто ходит. Это правда…

– Но вот ведь море красивое… – сказала Рихо, возвращая ему картонку.

– Здесь можно нарисовать детали, – сказал он и вернулся к рисованию.

Послышался приятный звук грифеля синего карандаша «Штадлер», скользящего по бумаге для рисования.

Он, как человек с другой планеты, ухитрялся с первого взгляда заметить грязь и вмятины, на которых никто не остановил бы взгляд. Пусть сами глаза у него такие же, как у других, но количество информации, которую он мог считать за один момент, было совершенно иным.

– Ты хочешь поступить в художественную школу?

– Нет, не особенно.

– Нельзя так разбрасываться талантом!

Рихо осознала свою настырность, когда увидела, что он, не меняя выражения лица, стал собираться домой. Ей вдруг стало неловко, что она позволила себе заговорить с ним, будто старая знакомая. Рихо хотела сказать, что, конечно, он лучше знает, что ему делать, но почувствовала, что любые ее слова будут восприняты как попытка оправдания. Он встал, сложил стул, тщательно застегнул бушлат, затем снял бумагу для рисования с картона и протянул ее Рихо.

– Если хочешь.

Рихо поспешно встала и приняла внезапный подарок обеими руками, не находя слов. При взгляде с близкого расстояния нарисованное, казалось, двигалось навстречу, выходя за границы листа.

Ее сердце билось как никогда прежде, и радость переполняла грудь.

Невысокая Рихо подняла глаза и поблагодарила его взглядом.

– Я буду беречь это, – сказала она затем, держа листок в руках.

С большой сумкой на плече он слегка поклонился и направился вниз по лестнице. Радость, которую она только что испытала, начинала превращаться в беспокойство. Неужели они больше никогда не увидятся? От этой мысли ей стало невероятно одиноко.

– Послушай…

Окликнуть-то она его окликнула, но, как только он повернулся к ней, слова, которые она собиралась произнести, куда-то исчезли. Рихо отчаянно искала, что сказать дальше.

– У моего отца художественная галерея в Синдзюку. Называется «Вакаба». Если хочешь, приходи в гости.

Он кивнул, и ее сердце беспорядочно забилось, так что она не смогла продолжать.

– Что ты слушаешь?

Рихо, заметив, что он указывает на ее наушники, хотела было назвать популярную песню, но передумала.

– Джорджа Уинстона, – честно ответила она.

Когда он услышал ответ, его глаза на мгновение расширились, а на лице сразу же появилась легкая улыбка.

Перед Рихо сама собой повисла тонкая вуаль, через которую она видела его улыбающееся лицо. Раньше ей уже приходилось влюбляться, но сейчас это было что-то совершенно другое.