Онлайн книга «Отсроченный платёж»
|
– Чёрствый ты человек, Шатов! – Ну куда мне до тебя! Ты так полежишь-полежишь, да и в «Ноэль» едешь с очередным «счастьем», – вспомнил Марк утренний рассказ Знаменского. – Грешен, что тут скажешь… – улыбнулся Стас. – Но это не главное. Главное, что люблю я Киру… В кармане пиджака зазвонил смартфон. Знаменский достал гаджет, смахнул зелёный круг вызова: – Алло! Да, привет, Паша!.. Почему?.. Я понял. Да, документы у меня. Всё нормально. Не переживай… Конечно, Паш… Чем помочь? Ну прими соболезнования, старик! Держись… Да, от Марка тоже прими. Павел, всё нормально! Нет проблем. Давай, крепись! Пока! – Что случилось? – Марк вопросительно смотрел на Знаменского. – Рощин с нами не летит. Мать умерла час назад. В комнате повисла тишина, с минуту каждый из них сидел, погружённый в свои мысли. При сообщении о чьей-то смерти люди часто делают такие вот уважительные паузы, молча думая о чем-то своём, или вспоминая, каким был умерший человек. Эти паузы словно заставляют нас задуматься о конечности нашего пути, каких-то потаённых смыслах, усталости, тщетности и суете существования. Затем мы выходим из этого отстранённого состояния, оттряхивая с себя его остатки, как суетливые воробьи оттряхивают с перьев остатки дождевой воды. Первым заговорил Шатов: – Ну и как же мы без него? Это его проект, он готовил восемьдесят процентов документов. Знаменский устало размял переносицу, медленно открыл глаза: – Технических документов, Марк! Всю техническую часть итальянцы уже изучили вдоль и поперек, протоколы разногласий уже давно отработаны. Обсуждаться будет лишь финансовая часть и Рощин нужен был лишь для презентации. Если честно, я включил его в состав участников для переговоров только для того, чтобы не обиделся, – Стас широко улыбнулся. – Ты же знаешь его характер. Ну что мы с тобой, кино итальяшкам не покажем? Марк знал характер Рощина. И ещё он знал совершенно точно, что Рощин на переговорах далеко не лишний участник. – Ладно, может, ты и прав. В любом случае перенести не получится ни переговоры, ни похороны. Слушай, а мать-то у него где жила? Я вот как-то уже и привык, что он постоянно один, ни баб у него, ни родственников. – Родом из Братска он. Когда на работу принимали, анкету эсбэшники проверяли. Из родственников одна мать, ни отца, ни братьев-сестёр. Выходит, осиротел наш Пашка. Марк в который раз за этот вечер был удивлён. – Братск – это же в Сибири? Рощин – сибиряк?! Вот никогда бы не подумал. Ведь ничего не рассказывал ни о детстве, ни о чём. – Да вы как кошка с собакой, какие рассказы о детстве? – рассмеялся Знаменский – Ну ты с ним вроде ласковый, а ведь тоже ни черта о нём не знаешь, кроме анкетных данных и информации СБ! Вот скажи, ты хоть раз видел его с женщиной? – Хм, пожалуй, что и нет. – А может, он того? – Чего «того», Марк? С мужиком ведь ты его тоже не видел! Просто закрытый. Бывает, люди разные. Давай по последней? – подмигнул Знаменский. – Больше не будем, да нам и пора уже, наверное, с Кирой, засиделись… Марк наполнил рюмки. – Земля пухом, не чокаясь! ГЛАВА 6 Яркие лучи осеннего солнца рассеивались лёгкой шторой. Джулия сидела за столиком в холле отеля и наблюдала, как за окном ветерок гонял по брусчатке опавшие листья. Жёлтые, красновато-бурые и совсем сухие, жухло-коричневые, они весело кружились на чистых камнях, и ей отчего-то стало грустно. Но это была тёплая грусть. Грусть о чём-то красивом, уходящем и потому трогательном. Мир цикличен, и за тёплым летом должна приходить осень, как за расставанием всегда приходит встреча, за безысходностью – надежда, а за смертью – новая жизнь. Недопитый кофе в её чашке давно остыл, Джулия встала, бегло осмотрела себя в висящем напротив зеркале, улыбнулась и направилась к выходу. Проходя мимо стойки и так же обворожительно улыбаясь, она еле заметно кивнула бармену: |