Книга Отсроченный платёж, страница 31 – Макс Гаврилов

– А куда идём мы? Этой дорогой рабов и нищих? Только прошу, не останавливайся! Мне жутко интересно!

– Мы, сеньора, – Луиджи взял её под руку, – мы поднимаемся на самый верх, где я познакомлю тебя с удивительным человеком.

Они поднялись ещё пролёт, прошли мимо нескольких ниш, затянутых строительной сеткой, и вышли на широкую площадку, слева теперь возвышались огромные арки верхнего яруса, а справа, за парапетом из известняка высотой до пояса открывалось огромное жерло Колизея. Вниз и по кругу уходили ярусы каменных сидений, огромные выходы на арену зияли чернотой и, казалось, сейчас этот каменный гигант задышит, поднимется и поглотит людишек, копошащихся в самом низу. Джулия не сразу поняла, что строительные леса и временные сооружения на дне этого древнейшего амфитеатра находятся ниже уровня земли.

– Луиджи, там что, ведутся раскопки? – спросила она, кивнув в сторону арены.

– Нет, что ты – рассмеялся он. Думаю, об этом лучше расскажет мой друг, он сейчас должен подойти. Но для начала расскажи ты. Что ты знаешь о Колизее? – он загадочно улыбался. Давай, вываливай всё, что знаешь.

Он запустил руки в карманы короткого пальто, прислонился плечом к холодному камню арочного свода и с интересом смотрел на Джулию.

– Ну, мои познания невелики. Колизей – символ Рима, магнит для туристов, – начала она. В университете мы прослушали лекцию о нём, как об образце арочной архитектуры. Помню, что арки здесь использовались для облегчения конструкции. Естественно, я знаю, что здесь дрались гладиаторы, а император решал, жить побеждённому или нет, поднимая или опуская большой палец. Вроде всё, – она как-то по-детски пожала плечами, – негусто, да?

– Ну вообще-то, палец поднимал или опускал не обязательно император, – начал Валетти с улыбкой, – это делала вся арена, точнее амфитеатр. И палец, неважно куда направленный, означал одно – смерть. Палец вне кулака был символом обнажённого меча, а вот сжатый кулак символизировал меч в ножнах и дарил жизнь побеждённому.

Валетти сделал несколько шагов и остановился напротив Джулии. Его глаза блестели. Она невольно залюбовалась им. Ей всегда нравились увлечённые мужчины, а Луиджи, это было видно даже невооружённым взглядом, был очень увлечён. Его руки энергично помогали рассказу, это порхание пальцев, сложные фигуры, соединение в какие-то замысловатые щепотки, словно Лу собирался чего-то посолить, всё это выдавало в нем самого настоящего итальянца. Джулию поражала его память и умение рассказывать живо, без занудных преподавательских интонаций.

– Я возьму на себя смелость, – между тем, улыбаясь, говорил Валетти, – рассказать тебе немного об истории. О всех секретах строительства и архитектуры расскажет мой друг, он будет через… – взгляд быстро скользнул на часы – …через десять минут.

– Я вся превратилась в слух.

– Представь. На дворе шестьдесят восьмой год нашей эры. Империей правит Нерон, жестокий диктатор и, по некоторым данным, человек не совсем нормальный психически. Он не слушает сенат и вводит всё новые и новые налоги в империи. Население стремительно беднеет и, естественно, в Риме и провинциях очень много недовольных его правлением. Огромные деньги император тратит на строительство золотого дворца, украшенного тридцатишестиметровой статуей самого Нерона. В империи начинаются волнения и в конце концов вспыхивает восстание в Иудее, отдалённой провинции Рима. Как поступить императору? Кого послать на подавление мятежа? – Валетти вопросительно взглянул на Джулию.