Онлайн книга «Отсроченный платёж»
|
ГЛАВА 19 Стояла прекрасная погода и солнце освещало старую мостовую. Валетти медленно брел по хорошо знакомым улицам, отмечая, что практически ничего не изменилось со времени его последнего приезда в Больцано. Был тёплый воскресный день, час назад он вышёл из машины неподалеку от Пьяцца Вальтер и теперь бродил здесь, отстранённо улыбаясь и как бы приветствуя знакомые с детства места. Площадь уже осталась позади, он свернул на Виа Музео, прошёл квартал и остановился. Когда-то давным-давно здесь был пустырь, на котором они с друзьями гоняли мяч до темноты. Теперь здесь располагались многочисленные ресторанчики и кофейни, улица поворачивала направо, на Понте Тальвера. Под этим мостом он ловил с отцом форель. Сколько же лет прошло? Он посчитал, выходило что больше сорока. Старый Больцано за это время изрядно подрос, но почему-то теперь казался особенно маленьким, даже кукольным. Высотных зданий здесь так и не появилось, и это обстоятельство радовало Луиджи больше всего. До дома родителей оставалось с полкилометра, вот улица ещё раз повернула направо, и Валетти увидел склон горы, где и расположилась Виа Сан Антонио, с прилепленными к склону домиками. Слева блестела своими водами Талвера, быстрая и холодная горная река, а справа высоко уходил склон горы, раскрашенный в это время года всеми цветами радуги. Валетти без труда нашёл взглядом очертания церкви, небольшое здание бывшей школы, давно приспособленной под здание коммуны, и чуть выше белый фасад родительского дома. Он остановился. Зрелище было великолепным. За годы, пролетевшие после его отъезда отсюда, Луиджи был в десятках городов. Больших и малых, помпезных и нарочито скромных, с богатой и древней историей и ничем не примечательных, находящихся на заднем дворе мировых событий. Ему нравились Вена и Прага, поражал Зальцбург, успокаивал Стокгольм, убаюкивал Копенгаген и раздражал Мадрид. Валетти недолюбливал Лондон и переполненный эмигрантами Париж и обожал Рим! По нескольку раз в год он обязательно бывал во Флоренции и Пизе, но сейчас, стоя на набережной Талвера в крошечном городишке, пропитанном его детскими воспоминаниями, он захотел поселиться именно здесь. Валетти опустил руку в карман пальто и достал алую бархатную коробочку с анаграммой парижского ювелирного дома. Крышка мягко распахнулась и блики яркого полуденного солнца пробежали по граням камешков. Внутри было матовое платиновое кольцо с шестью крупными бриллиантами. Авторская огранка камней безупречно сочеталась с аналогичными гранями на самом кольце. Луиджи улыбнулся и убрал кольцо обратно в карман. Ей должно здесь понравиться. Он покажет ей старую площадь и ратушу, угостит отцовским вином и, конечно же, они поднимутся в горы по канатной дороге, где старый друг отца Серджио уже много лет содержит сыроварню. Дорога уже давно шла вверх, и, погруженный в свои мысли, Валетти улыбался. Горы на противоположной стороне города зеленели яркой травой на южном склоне, а северный скалистый склон был в прозрачной дымке, и цвет камня менялся в зависимости от угла попадания солнечного света от серого внизу, в долине, до бледно-розового на вершине. Валетти помнил этот вид с детства, именно эта картина разворачивалась перед его глазами каждое утро в окне его маленькой комнаты. Он поднял глаза. Сан Антонио, 18. Луиджи увидел знакомую спину человека, убирающего сухую листву с газона. Постарел. Плечи ссутулились, чуть трясутся руки. |