Книга Всегда подавать холодным, страница 49 – Макс Гаврилов

Повзрослев, Константин хоть и стал более сдержан, но черты отцовского характера то и дело проскакивали в нем. Тогда он становился опасен, как бочонок с порохом в пылающем сарае. Справедливости ради стоило отметить, что в баталиях русской армии наследник принимал непосредственное и самое деятельное участие. Был храбр до легкомыслия и удачлив пресказочно. В ходе славных Итальянского и Швейцарского походов Суворова состоял при гвардии и проявил себя геройски. Казалось, Константин наконец нашел свою дорогу в жизни. То дело, для которого и был рожден. Государь назначил брата шефом кавалерии, за несколько лет Константином были созданы гвардейские Уланский, Егерский, Финляндский и Литовский полки. Под Аустерлицем он командовал гвардией, и вновь геройски. Посему никого при дворе не удивило, когда он получил в подчинение и Воинскую комиссию.

Балашов был представлен великому князю семь лет назад, при назначении московским обер-полицмейстером. Между ними сразу возникли приязненные отношения, вскоре переросшие в почти дружеские. Попав в ближайшее окружение Константина, Александр Дмитриевич вскоре занял пост обер-полицмейстера столицы империи, и ему был пожалован чин генерал-адъютанта.

Дождь между тем усилился, и теперь крупные капли барабанили по мостовой, прибивая дорожную пыль и образовывая мелкие лужицы.

– Как продвигается следствие по убийству гусарского ротмистра Валевича? – Константин пристально поглядел на графа и заложил руки за спину.

– Убийц пока установить не удалось, – осторожно начал Балашов, – но в деле обнаружились любопытные детали… И возможно, это не случайное ограбление, установлена связь смерти ротмистра с утоплением…

– Мне это известно, граф! – раздраженно оборвал его Константин. – В имение Левина приезжал ваш человек?

– Точно так, ваше императорское высочество! Извольский.

– Давайте начистоту, Александр Дмитриевич, как вам наверняка уже известно, Левин утонул не сам, его утопили.

Балашов кивнул.

– Есть некие обстоятельства, в тонкости которых я вас посвящать не буду, но которые не подлежат публичности. Расследование смерти Левина мною засекречено и передано военному ведомству.

– Но… государь… – начал было Балашов, но Константин вновь не дал ему договорить.

– Государю об этом знать не обязательно. У моего брата полно государственных дел. Вы же, Александр Дмитриевич, дадите указание своему следственному приставу более не вмешиваться в дело Левина.

– Видите ли, ваше императорское высочество, Извольским установлена связь между смертями Валевича и Левина… Также есть связь с еще одним убитым, неким кавалергардом Глиничем.

– Я знаю, – раздраженно пробормотал наследник. – Более того, ваш Извольский продвинулся изрядно. Дельный, судя по всему, человек. В общем, так, – в голосе Константина прозвучали повелительные нотки, – держите меня в курсе всех подробностей следствия. Докладывать будете только мне лично. Никакой связи между убийствами для всех прочих лиц нет!

Холодок пробежал по спине Балашова. Константин не являлся его прямым начальником, никогда до сего момента не вмешивался в дела ведомства, и весь этот разговор был для обер-полицмейстера в равной степени неприятен, нелеп и… опасен. Александр Дмитриевич прекрасно понимал, кому обязан должностью, которую занимает, и весьма ясно отдавал себе отчет, что в случае неправильного ответа он легко лишится не только этой самой должности, но и всей карьеры.