Онлайн книга «Всегда подавать холодным»
|
– Может быть, выйдем в холл? – шепотом спросил Порядин. – Да, пожалуй, граф… – поспешил отозваться Андрей. – Послушай, братец, – все так же шепотом обратился Иван Францевич к лакею, – самый большой букет белых роз отнеси Екатерине Васильевне, будь любезен. Как обычно, без карточки. Они вышли наружу, в огромный, тускло освещенный зал с белоснежными колоннами, лепным потолком и мраморными статуями гетер в нишах стен. – Похоже, Андрей, отвлечь вас от служебных дел мне не удалось, – улыбнулся Порядин. – Прошу прощения, Иван Францевич, никак не могу перестать думать об этом злосчастном деле. – Извольский устало вытер глаза рукой. – И никак не можете перестать называть меня по отчеству. Кстати, как продвигаются ваши личные поиски? Удалось найти Наталью? Извольский покачал головой. – Никаких следов. – Мне кажется, сей факт мучит вас больше, чем служебные загадки. – Знаете, я очень часто думаю… Будь я немного решительней… настойчивей… Не покинь я тогда Петербурга… – Андрей замешкался, как бы подбирая слова, затем вдруг поднял глаза и посмотрел в лицо Порядину. – Я не знаю, как повернуть время вспять. Как все исправить? – И что же бы вы изменили? – насмешливо спросил Порядин. – Порвали бы с собственным отцом? Лишились бы всего, что имеете? Наследства? Отчего дома? Полно, граф! Есть вещи, которые мы изменить не в силах. Вы не поменяете общественную мораль, законы, по которым живет свет и люди вашего круга, нравы, наконец… – Вы любили когда-нибудь, граф? – неожиданно для себя спросил Извольский. Насмешливое выражение сползло с лица Порядина. Черты лица заострились, и он глубоко вздохнул. – Когда-нибудь я обязательно вам расскажу… Не сейчас, но когда-нибудь. Предлагаю прогуляться, погода на улице отличная! – А как же… опера? – кивнул Извольский за спину. – А ну ее к черту! – рассмеялся Порядин. – Вы всё одно не слушаете, да и самое прекрасное уже спето. Как ваша нога? Выдержит прогулку? – Нога вполне себе хорошо, думаю, выдержит с легкостью. Сумерки уже вцепились в темную воду Мойки, был довольно поздний час – поздний для праздных вечерних прогулок и ранний для отхода города ко сну. Улица, на которую они свернули, обогнув набережную, была пустынна. Фонари уже горели, и редкие извозчики стуком колес нарушали тишину вечера. – Вы правы, граф, – начал Извольский, – из головы совсем не выходит служба. И вы – единственный, с кем я могу говорить о ней вне стен Управы. Порядин усмехнулся. – Да, да, Иван Францевич, не смейтесь. Я вынужден хранить инкогнито даже перед своими родными, не говоря уже о знакомых. Все относятся к сыску с отвращением… Кроме вас. И я вам за это благодарен. – За отсутствие отвращения? – Порядин вновь усмехнулся. – Поверьте, это немало. – Тогда пожалуйста. А вам не кажется, Андрей, что коли уж сам великий князь вмешался в это дело, то для вашей карьеры будет лучше немного придержать лошадей? – Что вы имеете в виду? – Думаю, что дело это имеет важность, близкую к государственной. Что это за игра, в которой от вас утаивают некие обстоятельства, но требуют поимки убийцы? Будьте осторожны, мой друг. – Вы считаете… – Считаю, что есть некие факты, – перебил Андрея Порядин, – которые неким высокопоставленным лицам не хотелось бы делать гласными. В голове Извольского отчаянно скакали мысли. Шпионаж? Бумаги Левина, точнее, их пропажа… Монтрэ… Ведь все сходится! Что же такого в бумагах Левина? Куда они подевались? Кто этот человек со шрамом? Какая связь между этим давним делом, по которому в крепости побывали семь человек, и убийствами? Все же зыбкая надежда теплилась в нем, надежда на то, что Выхин найдет-таки хотя бы одного из двух оставшихся в живых арестантов. И этот майор… Ахте. «Местный сфинкс», так его, кажется, отрекомендовал Монтрэ… |