Онлайн книга «Всегда подавать холодным»
|
– Доктор Сумарин. – Доктор кивнул. – Рану я обработал и зашил, раненый находится без сознания… И… – Он будет жить, доктор? – Видите ли, все покажет эта ночь и завтрашний день. Если к завтрашней ночи он еще будет жив, то его шансы выжить увеличатся. Пока что… Пока что я бы сказал, что они минимальны. – Сумарин устало помял переносицу. – Он потерял слишком много крови. Далее все будет зависеть только от его организма и… Господа. – Чем-нибудь можно помочь, доктор? Сумарин поднял на Извольского глаза. – Я уже сообщил вам, граф. Жизнь этого человека в руках Господа. Я сделал все, что мог. Нож, которым он был ранен, скользнул по печени, еще сантиметр левее – и за мною можно было бы не посылать. При такой потере крови я вообще удивлен, почему он еще жив. Кстати, стилет, которым был нанесен удар, я оставил там, на столике, вы увидите. – К нему можно? Доктор пожал плечами: – Отчего же нельзя? Не вижу никаких препятствий. Честь имею. В холле особняка царил полумрак. Ревицкий, за все время разговора с доктором не проронивший ни слова, громко восхищался внутренним убранством, цокал языком и рассматривал золоченые фризы на стенах под высокими карнизами. Свирепые грифоны, вплетенные в орнамент из роз и листьев лавра, бросали жутковатые тени. В нишах стояли многочисленные статуи греческих богов и богинь, Извольский узнал Афродиту и Марса, Диониса, Гименея и Хариту, на натертом до блеска паркете в углах стояли огромные китайские вазы. «Безвкусица и эклектика», – подумал граф. В огромных размеров гостиной стояли диваны, обитые бордовым бархатом, на одном из них и лежал сейчас раненый Выхин. Извольский обомлел, настолько безжизненным, белым было его лицо. – Отчего же его не перенесли в спальню? – спросил он у горничной. – Барин, доктор беспокоить не велел. – А хозяин дома ли? Пригласи его, будь любезна. Извольский сел возле мертвенно-бледного пристава. Лицо Выхина напомнило ему недавнее прощание с кавалергардом в церкви. Разница, пожалуй, была лишь в одном: Иван Артамонович был еще жив. Зачем же этот человек с увечным лицом сообщил мальчишке об убитом приставе? Выходит, ножом его ударил не он? Тогда кто? Или ежели все-таки он, то зачем сообщил? Рядом на тумбе лежал стилет с серебряной рукоятью, граф протянул за ним руку. – Андрей?! Он обернулся на голос и увидел Наталью. Губы ее взволнованно тряслись, а глаза вмиг наполнились слезами. – Ты жив?! Боже мой! – Она опустилась на диван. Извольский бросился к ней, взял за руки, дрожа всем телом. – Жив… Я искал тебя! Везде искал! – Мне сказали, что ты убит! Что с твоей рукой? – Она ощупывала его руку, затянутую в белый шелк перчатки. – Это жертва войне, – улыбнулся Извольский. – Что же ты здесь делаешь? Ревицкий делано кашлянул. – Я… – Она опустила глаза и осеклась. – Мне очень многое нужно рассказать тебе… Я… Я здесь управляющая. – Ты управляешь особняком князя Головина?! – Извольский удивленно поднял брови. В голове не укладывалось. Женщина – управляющий. Извольский не был ретроградом, но мысль о том, что Наталья служит у Головина в этом качестве, вызвала в нем что-то вроде беспокойства. – Дорогой граф, князь здесь не живет, – подал наконец голос Ревицкий. – Этот особняк только принадлежит ему. Вы что же, действительно ничего не понимаете? – насмешливо спросил ротмистр. |