Онлайн книга «Архонт северных врат»
|
– Ну, на четыре буквы сдвиг в шифре. – Шифр придумал мой дед, Шарль Леваль. Он был Архонтом Южных врат и погиб во время Второй мировой в Монтекассино. Дед считал эту цифру символом завершенности и гармонии, четыре стихии, четыре стороны света и всё такое… – Жалеете, что не можете больше перемещаться? – неожиданно для себя самой спросила Мира. – Уже нет. Когда всё закончится, я уеду домой, во Флоренцию. Буду преподавать в Академии, и рассказывать студентам об искусстве. Прогремел гром и через секунду первые крупные капли дождя упали на асфальт. Спустя минуту, на улице хлестал сумасшедший ливень, весело выбивающий из луж озорныебрызги. – Что?! Опять дождь? – Хейт закатил глаза, и они с Мирой рассмеялись. ГЛАВА 25. 2 мая 1554 года. Венеция. Вода в канале Рио де Сан Северо была черной. Стояло тихое предрассветное утро, весло Парчи, молодого светлобородого гондольера, тихо опускалось в темноту, чтобы тут же вынырнуть наружу, оставляя в темной пучине светлый след потревоженной воды. Якопо сидел на носу, задумчиво опустив кисть правой руки в прохладу канала, и наблюдал за разводами, уходящими за корму. – И не лень тебе, Якопо, таскаться туда каждый день ни свет ни заря? – Парчи правил гондолой легко, словно не замечая сопротивления воды. – Ну, тебе же не лень таскаться с рассветом к сеньору Бачетти, – усмехнулся Якопо и поправил мокрой ладонью черные курчавые волосы. – Так ведь это моя работа! Я служу сеньору Бачетти, и, кстати, если он узнает, что я подвожу тебя на его гондоле, мне влетит! – Парчи поправил форколу[52]и чиркнул ногтем большого пальца по горлу. – Да брось ты, никто не узнает! Весь город еще спит. – Привет, Якопо! – На мостике, перекинутом через канал, стоял улыбающийся старик с седыми, пышными усами. Витторио, пекарь. Он только что разжег в печи дрова и теперь открывал ставни пекарни. Парчи закатил глаза и вздохнул. – Доброе утро, Вито! – Опять плывешь смотреть на залив? – Нет, сегодня Парчи обещал свозить меня на Сицилию! На обратном пути приготовь нам тосканских булочек с чесноком! Витторио рассмеялся. Он проводил взглядом гондолу, повернувшую на Рио дель Пестрини, и тихо пробормотал: – Поцелованный… Начинало светать. Гондола проплыла еще сотню метров, затем Парчи аккуратно причалил у небольшой площади, на которой стояла крохотная церковь и здание районного магистрата. Якопо ловко подхватил небольшой плоский деревянный ящик с крепкой матерчатой лямкой, нахлобучил на голову легкую соломенную шляпу и сошел на мостовую. – Спасибо, друг мой! Я никогда не забуду твоих стараний! Передавай от меня привет сеньору Бачетти! – Он приподнял шляпу и улыбнулся. – Передам, – недовольно буркнул гондольер. – Когда меня выгонят, я буду работать в твоей мастерской. Растирать краски и натягивать тебе холсты. Парчи налег на весло и нос гондолы, украшенный шестью зубцами, по числу городских районов Венеции, проплыл мимо Якопо. Разумеется, никто его не выгонит. Слишком дорого для магистрата стоит обучение гондольера,да и случайных людей к веслу гондолы и на морскую милю не подпустят. Ими становились лишь по рождению, ремесло передавалось от отца к сыну, и никак иначе. К тому же, Парчи уже несколько лет служил у сеньора Бачетти, а всем известно, что гондольер – это не только человек, управляющий лодкой, это человек, посвященный во многие секреты своего господина. Лишь он один знал, кого перевозит в закрытой от посторонних глаз части гондолы. Он знал, куда и когда направляется господин, с кем встречается и в котором часу его забрать. Венеция – город тайн и удовольствий, греха и торговли, честолюбия и роскоши. Здесь каждый нищий – гордец, а человек состоятельный – гордец втройне. Здесь булочники разбираются в искусстве, а священники заказывают для своих покоев портреты любовниц. Город, расположенный на пересечении многих торговых путей, вобрал в себя все краски мира, которые Господь использовал при создании своего полотна! Якопо любил этот город с самого рождения и знал здесь каждый закоулок. Две недели назад он приметил небольшой причал для лодок в тупичке на Рио дель Кьянти. Местечко было отличным. Канал поворачивал, уходя под мостик с глухим сводом, лодки здесь почти не плавали, вода гулко плескалась о стенку перекрытия, в нише под аркой были беспорядочно свалены рыбацкие снасти и всякий хлам. В противоположную сторону рукав канала вытягивался вдаль на полмили, в точке перспективы упираясь в воды Венецианской лагуны. Дома по восточной стороне канала не образовывали сплошную стену, как в большей части города, а были построены отдельно друг от друга, и восходящее над лагуной солнце роняло на канал и дома на западной стороне самые разнообразные тени. Якопо намеренно приходил сюда на рассвете, посмотреть на их игру и запомнить всё, – оттенки, блики, блеск воды и мрак мокрого кирпича. Ему нравились переходы света, золотистого на освещенных плитах причала, сероватого, падающего на мостовую через висящую на веревке тончайшую простыню, и уходящего в почти черный в проёме открытой двери. |