Книга Архонт северных врат, страница 98 – Макс Гаврилов

– Алло!

– Здравствуйте, падре! Это Леваль.

– Здравствуй, Хейт. Ты куда пропал? – В голосе Фурье слышалось раздражение.

– Был занят. Я в России.

– Ты нашел что-нибудь?

– Нет, падре. Я звоню сказать, что прекращаю поиски и больше не работаю на вас.

Фурье помолчал.

– Хейт, ты хорошо подумал?

– Да, святой отец. Я устал. Я просто хочу жить жизнью обычного человека. Преподавать в Академии, возможно, завести семью, в выходные…

– Хейт! – Перебил его кардинал. – Ты уверен, что понимаешь последствия своего решения?! Это твоё последнее слово?

– Да, падре. Это моё последнее слово.

Фурье повесил трубку.

Воспоминание об этом разговоре и сейчас неприятно царапало Хейта, а потому он предпочёл отогнать его, насладившись утренней прогулкой. Петербург удивил Леваля чистотой улиц, фасадами домов, не тронутыми безобразными граффити, как на улицах его родной Италии, обилием кофеен с превосходной свежей выпечкой и вкуснейшим кофе. Сегодня он решил посвятить день осмотру русского храма. Он не мог выговорить его название, но помнил рассказ о нем своего друга, Паоло, преподавателя кафедры архитектуры. Паоло был странным и замкнутым человеком, дружил в Академии с одним лишь Хейтом, и одному Богу известно, почему. Странности в его поведении не отворачивали, а почему-то, наоборот, притягивали Леваля. К примеру, когда к Паоло в дверь звонили, он надевал верхнюю одежду и шел открывать. Если гость был для него нежелательным, Паоло говорил, что как раз собирался уходить. Когда же к нему заглядывал Хейт, чудак радостно сообщал, что только вернулся, и еще не успел раздеться. На взгляд Хейта, это было удивительноумно. В прошлом году Паоло провел отпуск в России и привез во Флоренцию уйму впечатлений. Хейт тогда со снисхождением слушал эти диферамбы, но рассказ об одном храме запомнил. Паоло рассказывал о нем, как об одном из удивительнейших образцов русской церковной архитектуры. На итальянском его название звучало как что-то вроде «Базилика Иисуса на крови». Поиск Гугла подкидывал красочные фото церкви с купольной крышей, раскрашенной как рождественская игрушка, и Хейт решил, что посмотреть на неё вживую будет интересно. Судя по карте, цель его утренней прогулки должна была появиться за поворотом. Он медленно добрел до конца проулка и уперся в ограждение канала, повернул голову и удивленно присвистнул. Картина была величественной! Небольшой канал, облицованный гранитом, уходил вдаль ровным геометрическим рукавом, открывая глубокую перспективу. Ритм задавали чугунные перила, подчеркивающие строгость композиции, в глубине которой открывался великолепный девятикупольный собор красного кирпича, выполненный в русском стиле. Хейт с удивлением подумал, что собор очень похож на знаменитый московский, расположенный на Красной площади, и прочно занимавший в его голове место визитной карточки России, наряду с башнями Кремля. Луковичные купола, согласно православной традиции, символизировали стремление Человека, его помыслов, ввысь, то есть к Богу. Леваль, разумеется, об этом читал, но видеть приходилось впервые. Сам он склонялся к мнению, что такая форма купола появилась за счет смешения культур и огромного влияния Востока на формирование традиций архитектуры этой огромной страны.

Он уже подходил к храму, намереваясь осмотреть его внутри, когда услышал, как звонит телефон. Номер знала лишь Мира и со вчерашнего дня кардинал Фурье. Номер был незнаком.