Онлайн книга «Архонт северных врат»
|
– Алло. – Здравствуйте, сеньор Леваль. Это Мира. – Добрый день! Я узнал. – Хейт улыбнулся. Значит, все же он ей нужен. – Вы можете звать меня Хейт. – Вы были правы, Хейт. Мне необходима ваша помощь. – Я вас слушаю. – Я достала послание от вашего деда. Оно действительно содержит следующий ключ. И я… – И вы не можете его разгадать. – Закончил за Миру Леваль. – Да, это так. – Мои условия не изменились, Мира. Я хочу участвовать в поисках. – Какие у меня гарантии, что вы сможете мне помочь? Она нравиласьему всё больше. Молода, но так безупречно умеет выделять важное и мыслить рационально. – Пришлите мне фото ключа, я посмотрю, и если сумею понять, о чем речь, перезвоню. Имейте ввиду, я поделюсь с вами своими соображениями только в случае, если буду в деле. – Хорошо. Она повесила трубку, и нервы Хейта натянулись, как струны на мандолине бродячего музыканта. Он смотрел на экран и напряженно ждал. Полминуты, прошедшие после их разговора, показались ему вечностью. Наконец, телефон оборвал его мучения коротким сигналом. Леваль тут же открыл полученное фото. Vi himpo evaoza efopo! Miaao hsvs hippi tosmmi Neo civzeas rip zirs hippe Civmori avozai Pbgi ho abaad poae! Evaoae gio vi! II/V/MDLIV VENICE Он расхохотался так громко, что на него стали оглядываться прохожие. – Mi scusi, signori[49], – он театрально поклонился молодому человеку, пытавшемуся сделать селфи на фоне храма. Дед знал толк в ребусах и загадках, которые мог разгадать лишь один человек. Мама. Или два. Мама и сам Хейт. Когда она была маленькой, пожаловалась отцу, что мальчишки читают её письма, которые она пишет Баббо Натале[50]к Рождеству. Отец придумал специальный шифр, которым маленькая Мари стала засекречивать свои письма. Мальчишки быстро потеряли к ним интерес, а Мари, повзрослев, научила этому шифру и своего сына Хейта. Он набрал номер Миры. – Я посмотрел и знаю, как это расшифровать. – Хорошо. Когда вы сможете прийти? Хейт посмотрел на часы. – Я буду у вас в полдень. – Договорились. На колокольне собора зазвонили колокола, разливая чистые, переливчатые звуки над проснувшимся городом. В воздухе пахло липами, и цветущим жасмином, по каналу тихо прошел прогулочный катер. Леваль поднял голову и посмотрел в ясное голубое небо. – Grazie mamma![51] Миру он застал выходящей из дома. В открывшуюся дверь были слышны звуки перфоратора, очевидно, в особняке шли какие-то строительные работы. – Здравствуйте, Хейт! Я как раз собиралась вам звонить. У меня очень шумно, давайте пройдем в кофейню, тут рядом, за углом? – предложила она. – С удовольствием выпью чашечку, – кивнул Леваль. Пока они шли по улице, Леваль в очередной раз восхитился правильными чертами её лица и глубокими, умными глазами. Сегодня на Мире было кремовое платье, выгодно подчеркивающеепрекрасную фигуру и неброский, со вкусом нанесенный макияж. Веки чуть припухли, она то ли спала сегодня допоздна, то ли плакала, но эта припухлость её отнюдь не портила, скорее, наоборот, делала лицо менее строгим и более живым. Хейт про себя отметил, что на его родине женщины так, к сожалению, больше не одеваются. Неброские цвета, майки, худи, джинсы и оверсайзы… В России всё обстояло иначе. За последние несколько дней он потерял счет девушкам, которые хоть сейчас могли бы сняться в каком-нибудь фильме, причем они встречались ему прямо посреди улицы, вызывая в нем непроизвольное цоканье языком и восхищенную улыбку ценителя. |