Книга Последняя граница, страница 144 – Алистер Маклин

Юля полусидела-полулежала в дальнем конце коридора. Ее пытался поддержать встревоженный доктор Дженнингс. Рейнольдс в два шага оказался около девушки и опустился на колени. Веки ее были закрыты, лицо бледное, на лбу виднелся намечающийся синяк, дышала она неглубоко, но ровно.

– Что с ней? – хрипло спросил Рейнольдс. – Ее… ее…

– С ней все будет хорошо. – Звучный голос Шандора за его спиной звучал обнадеживающе. Он наклонился, поднял Юлю на руки и повернулся лицом к гостиной. – Она упала, когда вылезала из лодки, и, похоже, ударилась головой о камни. Я отнесу ее на диван.

Рейнольдс смотрел, как великан, с промокшей одежды которого не переставая капала вода, понес девушку, как малого ребенка, в гостиную. Медленно встав, он чуть не столкнулся с Казаком. Лицо юноши сияло от восторга.

– Тебе надо быть у окна, – тихо напомнил Рейнольдс.

– Уже не надо. – Казак улыбался во все лицо. – Они перестали стрелять и ушли к машинам – я слышал их голоса в лесу. Мистер Рейнольдс, я пристрелил двоих. Двоих! Я видел, как они упали, когда светила ракета, как раз перед тем, как вы крикнули мне сбить ее.

– Да, я так и понял. – Рейнольдс кивнул. Вот почему больше не выпускались ракеты: обоюдоострое оружие в руках Хидаша для него же обернулось катастрофой. – Ты всех нас спас этой ночью. – Он похлопал гордого юношу по плечу, повернулся к Янчи и замер.

Янчи стоял на коленях на грубом деревянном полу, обняв руками жену. Рейнольдс видел женщину со спины и сразу заметил в ее пальто под левым плечом круглое отверстие с красными краями. Отверстие было совсем маленькое, крови было немного, и пятно не расползалось широко. Рейнольдс медленно прошел по коридору и опустился рядом с Янчи на колени. Янчи поднял белую, испачканную кровью голову и посмотрел на него невидящими глазами.

– Она мертва? – прошептал Рейнольдс.

Янчи молча кивнул.

– Боже мой! – Каждая черточка лица Рейнольдса показывала, как он потрясен. Умереть! И не когда-нибудь, а сейчас!

– Михаил, Бог милосерден, и Его понимание намного выше моих заслуг. Только сегодня утром я спрашивал Его, почему Он не дал Катерине умереть, почему Он не сделал так, чтобы она умерла… Он простил мне мое самомнение. Он гораздо лучше меня знает, что кому нужно. Михаил, Катерина умерла еще до того, как ее настигла пуля. – Янчи покачал головой, как человек, восхищающийся величием всего происходящего. – Может ли быть что-либо прекраснее, Михаил, чем уйти с этой земли без боли в минуту своего величайшего счастья? Смотрите! Посмотрите на ее лицо – видите, как она улыбается.

Рейнольдс только молча кивнул. Ему нечего было сказать, он не мог подобрать слова, его разум оцепенел.

– Мы оба благословлены. – Янчи говорил почти бессвязно, как будто с самим собой; он разжал руки, чтобы можно было смотреть на лицо жены, и голос его звучал мягко от воспоминаний. – Михаил, годы были добры к ней, время любило ее почти так же сильно, как и я. Двадцать лет назад, двадцать пять лет назад летней ночью мы плыли по Днепру – и сейчас я вижу ее такой, какой видел тогда. Время не тронуло ее. – Он сказал что-то очень тихо, и Рейнольдс его не расслышал, но затем голос Янчи вновь зазвучал отчетливее. – Михаил, помните ее фотографию, ту самую, на которой, как вам показалось, Юля получилась более чем удачно? Теперь вы видите: это не мог быть никто другой.