Книга Последняя граница, страница 26 – Алистер Маклин

– Когда вы остановились на проспекте Андраши? – кивнул Рейнольдс. – Вы посмотрели на меня, мягко говоря, довольно странно.

– Знаю. В тот момент мне пришла в голову мысль, что вы можете быть сотрудником ДГБ, подсадной уткой, и тогда у вас не было бы причин опасаться визита на проспект Андраши, – признаюсь, мне следовало подумать об этом раньше. Но когда я сказал, что собираюсь отвезти вас в тайное место, вы наверняка должны были догадаться, что я вас подозреваю, понять, что теперь я не могу позволить себе оставить вас в живых, и заорали бы во весь голос. Но вы промолчали, и я понял, что вы, по крайней мере, не подсадная утка… Янчи, я отлучусь на несколько минут? Ты знаешь зачем.

– Конечно, но побыстрее. Мистер Рейнольдс проделал весь этот путь из Англии не для того, чтобы бросать камешки в Дунай с моста Маргит. У него есть что нам рассказать.

– Эта информация предназначена для вас одного, – сказал Рейнольдс. – Так сказал полковник Макинтош.

– Мистер Рейнольдс, полковник Сендрё – моя правая рука.

– Ну хорошо. Но я буду говорить только с вами двоими.

Сендрё поклонился и вышел.

– Юля, принеси бутылку вина, – попросил Янчи у дочери. – У нас ведь остался еще виллань-фурминт?

– Пойду посмотрю.

Она повернулась, чтобы уйти, но Янчи остановил ее:

– Минутку, дорогая. Мистер Рейнольдс, когда вы в последний раз ели?

– В десять часов утра.

– Понятно. Вы, должно быть, умираете от голода. Юля?

– Попробую что-нибудь найти.

– Спасибо, но сначала вино. Имре, – обратился он к юноше, безостановочно вышагивавшему туда-сюда, – давай на крышу. Пройдись вокруг. Посмотри, все ли чисто. Шандор, номера машин. Сожги их и сделай новые.

– Сжечь? – спросил Рейнольдс, когда молодой человек вышел из комнаты. – Как это?

– У нас большой запас номерных знаков. – Янчи улыбнулся. – Все из трехслойной фанеры. Горят на ура… Ага, нашла виллань?

– Последняя бутылка. – Волосы у нее были теперь расчесаны, она улыбалась и смотрела на Рейнольдса оценивающим и откровенно любопытным взглядом голубых глаз. – Мистер Рейнольдс, подождете двадцать минут?

– Ну… если нужно. – Он улыбнулся. – Это будет довольно трудно.

– Постараюсь побыстрее, – пообещала она.

Дверь за девушкой закрылась. Янчи откупорил бутылку и налил охлажденное белое вино в бокалы.

– Ваше здоровье, мистер Рейнольдс. И за успех!

– Спасибо. – Рейнольдс медленно, с удовольствием сделал большой глоток – никогда еще у него так не пересыхало горло – и кивнул на единственное украшение этого довольно неуютного помещения – фотографию в серебряной рамке, стоявшую на столе Янчи. – Какой удачный портрет вашей дочери. У вас в Венгрии искусные фотографы.

– Это я фотографировал. – Янчи улыбнулся. – Хорошо получилось? Давайте честно: меня всегда интересовала точность и глубина человеческого восприятия.

Рейнольдс удивленно посмотрел на него, отпил вина и молча устремил внимательный взгляд на фотографию. Светлые вьющиеся волосы, гладкий широкий лоб, длинные ресницы, заостренные чуть-чуть скулы, изгиб которых переходит в длинные смеющиеся губы, округлый подбородок над стройной колонной шеи. Замечательное лицо, подумал он, лицо, говорящее о сильном характере, о пылкости, веселом нраве и необыкновенном жизнелюбии. Запоминающееся лицо…

– Итак, мистер Рейнольдс? – мягко подтолкнул его к ответу Янчи.