Книга Последняя граница, страница 34 – Алистер Маклин

– Сендрё прав насчет вас, – задумчиво и тихо проговорил он. – Опасен, очень опасен – вы двигаетесь, как змея, когда она нападает. Но этот человек – друг, добрый друг. Мистер Рейнольдс, познакомьтесь, это Граф.

Рейнольдс убрал пистолет, пересек комнату и протянул руку.

– Рад, – пробормотал он. – Граф… э-э?

– Просто Граф, – ответил новоприбывший, и Рейнольдс снова уставился на него.

Этот голос нельзя было спутать ни с чьим другим.

– Полковник Сендрё!

– А кто же еще, – признал Граф, и при этих словах его голос изменился так же неуловимо и настолько же сильно, как и его внешность. – Скажу скромно, но правдиво: в деле переодевания и перевоплощения со мной мало кто сравнится. Тот, кого вы сейчас перед собой видите, мистер Рейнольдс, – это более или менее я. А если добавить сюда шрам, еще один вот сюда – и я уже буду таким, каким меня видят в ДГБ. Наверное, вы поймете: я не без причины переживал, что меня могут узнать этой ночью.

– Да, я понимаю. – Рейнольдс кивнул. – И… и вы живете здесь – как и Янчи? Это не опасно?

– Я живу во втором из самых лучших отелей во всем Будапеште, – успокоил его Граф. – Как и подобает человеку моего сословия. Но, как холостяку, мне, естественно, необходимы свои… мм… скажем так, развлечения. Мои случайные отлучки не нуждаются в комментариях… Янчи, прости, что задержался.

– Ничего, – отмахнулся Янчи. – У нас с мистером Рейнольдсом был очень интересный разговор.

– О русских, разумеется?

– Разумеется.

– И мистер Рейнольдс выступает за преобразования путем разрушения?

– Более или менее. – Янчи улыбнулся. – Не так давно ты и сам был сторонником того же способа действий.

– Все мы стареем. – Граф подошел к настенному шкафу, достал бутылку темного стекла, налил себе полстакана какой-то жидкости и посмотрел на Рейнольдса. – Барацк палинка – можно назвать это абрикосовым бренди. Сносит наповал. Избегайте его как чумы. Домашнего изготовления. – Рейнольдс с изумлением наблюдал, как Граф залпом выпивает содержимое стакана и снова наполняет его. – К повестке дня еще не перешли?

– Я как раз к ней подхожу. – Рейнольдс отодвинул тарелку и отпил вина. – Вы, джентльмены, наверное, слышали о докторе Гарольде Дженнингсе?

У Янчи сузились глаза.

– Да уж слышали. Кто же о нем не слышал?

– Вот именно. Тогда вы знаете, что это за человек: старик, далеко за семьдесят, близорук, приветлив – типичный рассеянный профессор во всех отношениях, кроме одного. Мозг у него как у электронно-вычислительной машины, и он – крупнейший в мире эксперт и авторитет в области баллистики и баллистических ракет.

– Поэтому его и переманили к себе русские, – пробормотал Граф.

– Его не переманили, – категорично заявил Рейнольдс. – Все думают, что он переметнулся, но они ошибаются.

– Вы это знаете точно?

Янчи подался на своем кресле далеко вперед.

– Конечно. Послушайте. Когда на другую сторону перебегали другие британские ученые, старик Дженнингс пусть и глупо, но решительно выступил в их защиту. Он с горечью осудил то, что называл застарелым национализмом, и заявил, что любой человек имеет право поступать в соответствии с велениями своего разума, совести и идеалов. Как мы и ожидали, почти сразу же на него вышли русские. Он дал им от ворот поворот, сказал, чтобы они убирались к черту в свою Москву, и заявил, что их сорт национализма куда хуже, чем его родной: он, мол, говорил только в общем.