Книга Последняя граница, страница 54 – Алистер Маклин

– Замолчите! Замолчите! Ради бога, замолчите! – Дженнингс закрыл уши руками и затряс головой, словно в агонии. Потом провел руками по лбу. – Вы правы, Рейнольдс, бог свидетель, вы правы, я бы завтра же отправился к ней, но есть еще кое-что. – Он в отчаянии покачал головой. – Как можно просить кого-то выбрать между жизнью жены, состояние которой, может быть, уже безнадежно, и жизнью единственного сына. Я в безвыходном положении! У меня сын…

– Доктор Дженнингс, мы все знаем о вашем сыне. Мы не настолько безжалостны. – Рейнольдс понизил голос до мягкого, уговаривающего бормотания. – Брайан вчера был в Познани. Сегодня во второй половине дня он будет в Щецине, а завтра утром – в Швеции. Мне нужно только получить по радио подтверждение из Лондона, и тогда мы сможем отправиться в путь. Не позже чем через сутки.

– Не верю, я вам не верю. – На старом, испещренном морщинами лице отразилась мучительная борьба между надеждой и недоверием. – Как вы можете утверждать…

– Я ничего не могу доказать, да и не должен вам ничего доказывать, – устало произнес Рейнольдс. – При всем уважении к вам, сэр, что, черт возьми, случилось с вашим могучим умом? Вы, разумеется, знаете: единственное, чего правительство хочет от вас, – это чтобы вы снова начали работать на них. И вы также знаете, что они знают, какой вы человек. Они прекрасно понимают: если бы вы вернулись домой и обнаружили, что ваш сын остался пленником в России, то вы бы до самой своей смерти ни за что не стали работать на них. А такого исхода им хотелось бы меньше всего на свете.

Убедить Дженнингса оказалось делом нелегким, но теперь, когда это удалось, его намерение было уже бесповоротным. Видя, как оживает лицо профессора, как беспокойство, печаль и страх постепенно сменяются решимостью, Рейнольдс чуть не рассмеялся от глубокого облегчения: он только сейчас осознал, каким сильным было напряжение даже для него самого. Еще пять минут, десяток вопросов, сыпавшихся один за другим, и профессор, уже пылавший надеждой увидеть в ближайшие дни жену и сына, был готов отправиться в путь этой же ночью, прямо сейчас, и его теперь приходилось сдерживать. Рейнольдс мягко объяснил, что нужно все спланировать и, самое главное, сначала получить известие о том, что Брайан сумел выехать, и это немедленно заставило Дженнингса спуститься с облаков на землю. Он согласился подождать дальнейших указаний, несколько раз вслух повторил адрес дома Янчи, пока не выучил его наизусть, согласился ни в коем случае не пользоваться им, если только не произойдет что-нибудь чрезвычайное – насколько понимал Рейнольдс, полиция могла уже начать слежку, – и пообещал пока продолжать работать и вести себя точно так же, как прежде.

Он теперь совсем по-другому смотрел на Рейнольдса и попытался уговорить его выпить с ним, но тот отказался. Было еще только полвосьмого. До встречи в «Белом ангеле» времени хватало, но испытывать судьбу дальше уже не имело смысла: запертый в шкафу охранник может в любой момент прийти в себя и начать вышибать дверь, или вдруг начальник пойдет с обходом и обнаружит его исчезновение. Рейнольдс немедленно покинул номер профессора через окно, спустившись по паре связанных простыней до самой решетки окна первого этажа, за которую он и уцепился. Дженнингс еще не успел втянуть обратно простыни и закрыть окно, когда Рейнольдс бесшумно спрыгнул на землю и, словно призрак, растворился в темноте и снежной пелене.