Книга Последняя граница, страница 62 – Алистер Маклин

– А потом он встретил вашего отца?

– Да. Они оба были у власовцев, но долго у них не задержались. Им обоим было тошно от бесконечных, бессмысленных убийств. Эти банды маскировались под русских, останавливали польские поезда, заставляли пассажиров выйти и расстреливали всех, у кого были билеты компартии, – а ведь многим приходилось вступать в партию только ради того, чтобы им и их семьям выжить; или же они входили в города, вылавливали там стахановцев или тех, кто собирался стать стахановцами, и бросали их среди ледяных глыб Вислы. И Граф с отцом ушли в Чехословакию, к словацким партизанам в Высоких Татрах.

– Я слышал про них, хоть и живу в Англии, – кивнул Рейнольдс. – Самые свирепые и независимые воины в Центральной Европе.

– Думаю, Янчи и Граф с этим согласились бы, – с чувством сказала Юля. – Но очень скоро они и от них ушли. Словаков не очень-то интересовала борьба за что-либо, им была интересна борьба сама по себе, а когда становилось скучно, они с таким же удовольствием дрались между собой. Так Янчи и Граф оказались в Венгрии – они здесь уже больше семи лет, и в основном не в Будапеште.

– А вы как давно здесь?

– Столько же. Первым делом Янчи и Граф отправились на Украину за нами и привезли нас с мамой через Карпаты и Высокие Татры сюда. Знаю, как это непривычно звучит, но путешествие было чудесное. Разгар лета, светило солнце, они всех знали, у них везде были друзья. Я никогда не видела маму такой счастливой.

– Да. – Рейнольдс решил сменить тему. – Остальное я знаю. Граф сообщает, кто следующий на очереди под топор, а Янчи их вытаскивает. В Англии я разговаривал не с одним десятком людей, которых вытащил Янчи, и вот что странно: ни у кого из них не было ненависти к русским. Они все хотят мира, Янчи убедил их всех проповедовать мир. Он даже меня пробовал убедить!

– Я же говорила, – тихо сказала девушка. – Он чудесный человек. – Минута прошла в молчании, две минуты, затем она неожиданно, к его удивлению, спросила: – Вы ведь не женаты, мистер Рейнольдс?

– Что-что, простите?

Рейнольдса ошарашил столь внезапный поворот.

– У вас ведь нет ни жены, ни возлюбленной, ни вообще каких-либо девушек? И пожалуйста, не говорите: «Нет, и не трудитесь претендовать на вакансию», потому что это было бы грубо, жестоко и как-то пошло, а я вовсе не считаю, что в вас есть какие-либо из этих качеств.

– Я и рта не успел раскрыть, – запротестовал Рейнольдс. – Что касается вашего вопроса, то вы угадали ответ. Любой бы его угадал. Женщины и мой образ жизни исключают друг друга. Вы ведь сами это понимаете.

– Знаю, – почти прошептала она. – Я также знаю, что два или три раза за этот вечер вы меняли тему, если она была вам неприятна. Бесчеловечных монстров такие вещи не волнуют. Простите, что назвала вас так, но я рада, что сделала это, потому что поняла, что ошибалась, и это случилось раньше, чем то же самое поймут о себе Янчи и Граф. Вы не представляете, каково мне с ними, – они всегда правы, а я всегда не права. Но на этот раз я оказалась права раньше их.

– Не сомневаюсь, что вы знаете, о чем говорите… – вежливо начал Рейнольдс.

– Вы только представьте себе их лица, когда я расскажу им, что мистер Рейнольдс сидел со мной десять минут, приобняв меня. – Сквозь сдержанность в ее голосе пробивались искорки смеха. – Вы приобняли меня, когда подумали, что я плачу, – ну, я и правда плакала, – призналась она. – Ваша волчья шкура немного протерлась, мистер Рейнольдс.