Книга Последняя граница, страница 73 – Алистер Маклин

– Ну хорошо.

На мгновение Графу как будто стало почти неловко – Рейнольдс настолько не ожидал увидеть такое выражение на лице этого человека, что даже усомнился: не обманывает ли его зрение? Но оно не обманывало.

– Сегодня вечером вы познакомились с моим другом полковником Хидашем, – уклончиво начал Граф. – Он второй человек в ДГБ, опасный и умный – более опасного и умного человека нет во всем Будапеште. Он предан своему делу, мистер Рейнольдс, и добился большего и куда более поразительного успеха, чем любой офицер полиции в Венгрии. Я сказал, что он умен, – но он не просто умен, это блестящий, изобретательный, находчивый человек, совершенно лишенный эмоций, и он никогда не сдается. Разумеется, я испытываю к нему глубочайшее уважение – вы заметили, что я приложил этой ночью немало усилий, чтобы он меня не увидел, хотя моя маскировка была более чем надежная. И что Янчи приложил еще больше усилий, чтобы направить ход его мыслей к австрийской границе, куда, уверяю вас, мы ехать не собираемся.

– Ближе к делу, – нетерпеливо произнес Рейнольдс.

– Уже. В течение нескольких лет наша деятельность была для него самой большой занозой, а в последнее время у меня стало возникать некоторое подозрение, что Хидаш проявляет ко мне чуть более пристальный интерес, чем раньше. – Он примирительно махнул рукой. – Конечно, мы, офицеры ДГБ, всегда ждем, что время от времени нас будут проверять и следить за нами, но, может быть, я стал чересчур чувствителен к таким вещам. Я тут подумал, что мои походы на полицейские блокпосты были не такими уж незаметными, как мне хотелось бы, и что Хидаш нарочно подсадил вас ко мне, чтобы расколоть нас. – Он едва заметно улыбнулся, не обращая внимания на изумление, появившееся на лицах Рейнольдса и Юли. – Мы выживаем благодаря тому, что никогда не полагаемся на удачу, мистер Рейнольдс, а готовенький шпион с Запада – это было как-то уж очень кстати. Мы подумали, как я сказал, что вы – подсадная утка. Тот факт, что вы знали – или сказали, что полковник Макинтош знает, – что Дженнингс в Будапеште, в то время как мы этого не знали, стал еще одним аргументом против вас. И все вопросы, которые вы задавали Юле сегодня вечером про нас и про нашу организацию, могли быть вызваны дружеским интересом – но с тем же успехом они могли быть заданы и из более низких побуждений, и полицейские могли не тронуть вас потому, что знали, кто вы, а не из-за того, чем вы… гм… были заняты в сторожке.

– Вы ничего этого мне не рассказывали! – Лицо Юли раскраснелось, голубые глаза стали холодными и злыми.

– Мы стараемся, – галантно ответил Граф, – ограждать тебя от слишком суровых проявлений действительности… И когда, мистер Рейнольдс, вы не ответили на наш телефонный звонок, мы заподозрили, что вы можете быть где-то в другом месте – например, на проспекте Андраши. Мы, конечно, совсем не были в этом уверены, но все-таки из-за этих подозрений решили не рисковать. Поэтому мы позволили вам попасть в эту паутину, – должен признаться, мы даже видели, как вы в нее угодили. Мы были не дальше чем в ста метрах от вас, в машине прятались – хорошо, не в моей, – Имре потом врезался на ней в фургон. – Он с сожалением посмотрел Рейнольдсу в лицо. – Мы не ожидали, что вас сразу же разделают по полной программе.