Книга Смерть в летнюю ночь, страница 122 – Кристина Додд

– Что ж, ты наконец‐то добилась своего. Вышла замуж за герцога Стефано. Он стал твоим. И неважно, что он постоянно жаловался, что ты не даешь ему вздохнуть свободно.

– Подожди! А от кого ты узнала, что он на это жаловался?

– Ни от кого. Но сдается мне, что…

– Он рассказывал тебе про меня?

– На пиру в честь помолвки он про тебя почти не упоминал. Наверное, привык к тому, что его жены мрут как мухи… Это ведь ты его приучила. – Я понимала, что не мешало бы прикусить свой язычок, но не могла удержаться, чтобы не ткнуть ее носом в содеянные ею преступления. – Поэтому он о тебе и думать забыл.

– Неправда! Он все время обо мне думал.

– Ах да, вспомнила, – я уже вошла в роль провокатора, – он говорил о тебе с твоими родителями.

– Что-о? Я ведь строго-настрого наказала им не приближаться к нему. Они недостойны даже мыть ноги моему Лейру. Как они осмелились завести разговор с моим возлюбленным и господином?

Физиономию Титании снова исказила судорога, то ли от боли в животе, то ли от ярости.

– Они ведь обязались платить герцогу за каждый год вашего брака. Вот и захотели вернуть золото за едва начавшийся второй год.

– Какая наглость – требовать деньги у моего мужа! В следующий раз я убью своих дураков-родителей.

Признаюсь, лично мне Фабиана и Гертруду Брамбилья было совсем не жалко.

Но все же не настолько. Как ужасно – погибнуть от руки собственной дочери!

– Не беспокойся, Титания. Орландо уже подарил им пару золотых подсвечников, знаешь, таких украшенных русалками и рыбами, твоей матери они очень понравились, так что, считай, они квиты.

От негодования щеки Титании так раздулись, что я даже испугалась, как бы она не лопнула и не разбрызгала яд по всему склепу.

– Орландо подарил им мои подсвечники?Вещи моего возлюбленного мужа выбросил в окно, а моим родителям отдал мои подсвечники? О, как я рада, что убила его!

Вот она и призналась!

– Орландо не умер, – сообщила я ей. – Во всяком случае, мне об этом ничего не известно.

– Ничего, скоро он умрет страшной смертью. Такой, какой никто еще не умирал!

– Худшей, чем та, которой умрешь ты сама? На тебя страшно смотреть, Титания. – Она намеревается меня убить, почему бы ее не спровоцировать? – А где ты купила зелье, которое погрузило тебя в смертный сон? Держу пари, не у брата Лоренцо.

– Брат Лоренцо не захотел мне его продавать. Наотрез отказался. Хотя яоченьего просила.

– А почему отказался? – спросила я.

Я продолжала задавать вопросы, а сама думала о другом – представляла, как нянька сейчас бежит в город и во все горло зовет на помощь, просит, чтобы хоть кто‐нибудь спас ее деточку, запертую в склепе Стефано. Я посмотрела на дверь: сработана весьма прочно, пожалуй, может выдержать и удар тарана. Да еще этот толстый металлический засов! Нянька может привести сюда людей, но, если я не найду способ устранить Титанию и отодвинуть засов, у моих освободителей не будет ни единого шанса, да и у меня самой тоже.

– Когда я поняла, что люблю герцога Стефано, я пошла на исповедь, покаялась в своем грехе и призналась, что намерена заполучить его любой ценой, – продолжала тем временем Титания. – Но брат Лоренцо, вместо того чтобы посочувствовать мне, прочитал целую лекцию о грехе прелюбодеяния и вожделения к чужому мужу. Он наложил на меня епитимью! – возмущенно воскликнула Титания. – И я тогда вообще перестала ходить к исповеди.