Книга Смерть в летнюю ночь, страница 130 – Кристина Додд

Но в этом нет необходимости. Теперь я и сама легко могу ее отпереть. Спотыкаясь и пошатываясь, я двинулась к двери; очень странно было осознавать, что ноги меня не слушаются и гнутся в коленках.

– Отойдите в сторону! – крикнула я, подойдя поближе.

На деле крик оказался шепотом. Голова закружилась, и мне пришлось опереться рукой за стену. Я перевела дыхание и попыталась еще раз.

– Отойдите в сторону!

На этот раз у меня получилось чуть громче.

За дверью наступила тишина.

Потом в дверь снова постучали, на этот раз тише.

– Рози, о моя Рози! – услышала я голос няньки, а потом ее всхлипывания.

– Сейчас, сейчас, добрая моя нянюшка, – проговорила я фразу, которую часто слышала от своей матери. – Не волнуйся, сию минуту открою.

Ухватив мощный металлический брус обеими руками, я отодвинула его, нажала на ручку и широко распахнула дверь. В склеп хлынули солнечный свет и свежий воздух. Свобода! Не замечая толпу народа, стоявшую у входа в склеп, я пошла к единственному человеку, которого хотела видеть, – к моей доброй нянюшке, и упала в ее объятия.

– Забери меня отсюда! – взмолилась я, заливаясь слезами. – Я не хочу ложиться в могилу.

Шпага, которой Титания наносила мне удары, была запачкана кровью герцога Стефано, и я знала, что в рану может попасть инфекция, а значит, герцог руками Титании все‐таки добьется своего. Кстати, нянюшка и по сей день утверждает, что только ее усилиями меня удалось вернуть с того света, куда я одной ногой уже успела ступить. Я же ничего не помню после того, как мой стилет пронзил грудь Титании и на мгновение в ее глазах промелькнуло нечто вроде понимания и глубокой печали.

Я надолго слегла – меня мучили ужасный жар и озноб, потом наступила невероятная слабость во всем теле, и лишь через месяц я смогла самостоятельно поесть – немного каши, салата с утиным яйцом и крапивой, и выпить разбавленного водой вина. Насколько серьезным было положение, я поняла, когда увидела матушку. Узнав, что я пришла в себя, она прибежала в мою комнату, так крепко прижала меня к груди, что я чуть не задохнулась, с жаром расцеловала и залила мое лицо слезами. Ее любовь исцелила меня окончательно – я решила отныне и навсегда держать свой характер в жесткой узде.

Еще через несколько недель ко мне допустили брата и сестер – они вошли в комнату притихшие, будто объятые благоговейным страхом. Это очень меня расстроило, и нянька велела им вести себя естественно – «как дикие звереныши», чем рассмешила меня чуть не до слез.

Да уж, слезу пускать я стала удивительно легко.

Вскоре официальный визит нам нанесла и княжна Изабелла.

В этот раз она вела себя иначе: ведь она пришла не затем, чтобы поиграть с детьми, а как представительница семьи главы города. Изабелла принесла угощения с княжеской кухни, которые должны были способствовать моему скорейшему выздоровлению. Они оказались безвкусными, хотя побуждения княжны были самые благие. Княжна провела много времени у моей постели, хвалила мою смелость и то, как я наказала злодейку. Мне было непривычно видеть эту девочку в таком необычном образе, но княжна держалась естественно и выполнила свои обязанности с достоинством.

Однако, когда Изабелла вышла и в коридоре ее встретили дети, она с легкостью отбросила величавые манеры: послышались взрывы радостного смеха, шуточки и крики.