Книга Смерть в летнюю ночь, страница 137 – Кристина Додд

Тут уже мой мужчина решительно взял инициативу в свои руки.

После секундного удивления я поняла, что это мне определенно нравится. И что нянюшка была права, позаботившись о дополнительном гардеробе. Без сомнения, у этого мужчины имелся опыт в искусстве любви. Он нежно, но решительно уложил меня на скамью, опустив мою голову на сгиб своего локтя. Неужели правда он хотел научить меня оценивать терпкое вино страсти? Что же, я была к этому готова. Мне было страшно, но интересно.

Моя голова покоилась на его рукаве, а его ладонь легла мне на грудь, что меня очень возбудило бы, если б на мне оставался хотя бы сантиметр открытой кожи. Прижав другую руку к моему животу, наклонился и впился губами мне в губы.

Первый наш поцелуй можно было бы сравнить с пригоршней сладкой кураги, завернутой в пресную лепешку. Довольно приятно и даже сытно, но не бог весть что. А вот второй поцелуй ощущался как сдобная булочка, выпеченная со свежими, прямо с дерева, абрикосами и грецкими орехами и приправленная корицей. Этот поцелуй, как настоящее лакомство, наполнил мою грудь и сердце силой, а живот радостью. Здесь были и вкус, и чувственность, и ощущение свободы и восторженного удивления. Мои глаза сами собой закрылись, а пальцы сами запустились в его густую шевелюру – теперь на голове его не было ужасного берета – и удерживали его голову, чтобы продлить удовольствие от поцелуя. Возлюбленный склонился надо мной, восторженный и страстный, пылкий и полный благоговения.

В этот момент и произошла та самаяпотеря себя, которой я так боялась. Боялась и в то же время ждала ее, ибо, коснувшись души другого человека, ты изгоняешь одиночество из своей. А как лучше это сделать, если не через… такой поцелуй. О эта страсть!.. Этот нарастающий самозабвенный восторг!..

Сильные мужские руки бережно переложили меня с коленей на скамью, и ее прохладный мрамор освежил мне голову. Возлюбленный встал на колени, склонился ко мне, обнял и стал целовать в губы, шею, мочки ушей. Потом сжал мои ладони, положив их мне на грудь, и начал ласкать меня ими, словно давая понять, что одежда, призванная служить преградой, – для него не более чем соблазнительная приманка. Через свои ладони я впитывала его страсть, и мне уже хотелось большего. Я нетерпеливо двигала ногами, согнула их в коленях, прижав ступни к поверхности скамьи.

Он тут же запустил руку мне под юбку, провел ладонью от лодыжки до бедра… Это прикосновение вывело меня из состояния страстного исступления. Я широко раскрыла глаза.

Разглядеть его лица я не могла, но уже понимала: этот мужчина не тот, за кого себя выдает… Это не Лисандр! И в следующее мгновение я увидела, что передо мной…

Князь Эскал.

– Подлец! – крикнула я и со всей силы ударила ногой ему в пах.

Он согнулся вдвое и попятился.

Хлопая глазами, я приподнялась на локтях и…

Меня ослепили яркие огни факелов.

Я невольно закрыла глаза, а когда снова открыла их…

Передо мной молча стояла целая толпа. Здесь были и мой отец, и синьор Маркетти, и люди князя Эскала – Дион, Марцелл и Олоферн, – не говоря уже о полудюжине других, самых влиятельных людей Вероны. И среди них моя нянюшка. Все они, словно завороженные, смотрели на представшую перед их глазами сцену.

Я посмотрела на фигуру, скорчившуюся в проеме грота – на человека, которого отпихнула ударом ноги, – и указала на него пальцем. Князь Эскал обеими руками держался за свои детородные органы и выглядел так, будто я уничтожила все его надежды на потомство. На что я тоже надеялась.