Книга Смерть в летнюю ночь, страница 65 – Кристина Додд

– Теперь у них будет и другая тема для сплетен, кроме убийства.

Она проследовала за мной к большим деревянным дверям с гербом Монтекки.

Я взяла железный дверной молоточек и постучала. Гулкое эхо отдалось внутри.

– Нельзя ли сделать так, чтобы они чесали языками не обо мне, а о ком‐нибудь другом? – поинтересовалась я.

– Порция попыталась – на свою погибель, – печально вздохнула нянька, и улыбка у нее на губах исчезла. – Быстро заходи внутрь, пока не выскочила соседка синьора Луче и не начала допытываться о сегодняшних новостях.

Мы с нянюшкой тихонько вошли в дом, как это обычно бывало, когда мы с возвращались от брата Лоренцо, ибо в доме Монтекки все старательно делали вид, что не знают, чем я занимаюсь. Когда женщину подозревают в убийстве жениха, а возможно, еще и чересчур болтливой сверстницы, лучше ситуацию не усугублять, иначе даже покровительство благочестивого брата Лоренцо не поможет.

Я сбросила плащ на руки няньки, а та, в свою очередь, передала его открывшей нам двери горничной, велев его как следует почистить. А мы двинулись к лестнице – мне надо было подняться к себе и переодеться, ведь перед родственниками я должна предстать в более подобающем наряде.

Уже поднимаясь по ступенькам, я услышала стук дверного молоточка.

– Княжна Изабелла! – доложил решительный мужской голос.

– Что-о? Черт побери!Сейчас? Да я же… – я повернулась к нянюшке. – Мы же говорили об этом с князем всего часа два назад!

– Она княжна. Поступает, как ей заблагорассудится! – сказала нянюшка; в отличие от меня, привыкла к аристократическим причудам.

– Князь Эскал нудит про возможные беспорядки в Вероне и требует от меня возвращаться домой незамеченной, а на его сестру, выходит, эти правила не распространяются? – махнула я рукой в сторону входных дверей.

– Просто на ней не лежит пятно обвинения в убийстве, – сухо заметила нянька.

– На мне тоже не лежит! – возразила я, стукнув себя в грудь. – Я невиновна, сколько можно повторять? Если князя так беспокоят драки на улицах, разве не нужно прежде всего обезопасить от них родную сестру?

– А вдруг она тоже, как кое-кто из моих знакомых, упрямая ослица и никого не желает слушать? – Нянька сунула мне в руки корзинку и поспешила наверх. – Сейчас побегу к детям, приведу их в порядок.

– И вовсе я не ослица, – пробормотала я ей в спину.

– Встречаемся в большом зале, – бросила мне через плечо нянька.

Наш слуга Томмазо уже спешил к двери; я сбежала вниз по лестнице и схватила его за руку.

– Не торопись так, – приказала ему я. – Старайся шагать степенно, важно. Проводи ее в большой зал, предложи присесть и принеси угощение и напитки. Мы выйдем все вместе, как только будем готовы.

Томмазо перевел дыхание. Он был еще совсем молод, недавно поставлен на эту должность и не знал всех тонкостей своего ремесла, например, что следует делать в случае, если гости нагрянули неожиданно.

– Слушаюсь, синьорина Рози, – с поклоном отозвался он, – спасибо, что подсказали, – и, уже значительно умерив шаг, продолжил движение к двери.

Мама подобрала Томмазо на улице мальчишкой, взяла в дом, обучила и воспитала. У моей матери глаз был наметанный, она сумела разглядеть в мальчике то, что скрывалось за чумазым личиком и взъерошенными волосами. Томмазо оказался смышленым, учился быстро и по карьерной лестнице продвигался уверенно…