Книга Смерть в летнюю ночь, страница 94 – Кристина Додд

Я увернулась, хотела броситься наутек и вдруг опять наступила на скрипучий камень. Он откликнулся таким же резким звуком, и я замерла с застывшей в воздухе ногой.

– Так ты ее нарочно не заменяешь? Это предупреждает тебя, что за дверью кто‐то есть?

– Ну да.

– Мог бы и сказать мне об этом.

– Доченька, наличие подобных сигналов говорит о моей осторожности – ведь я хочу, чтобы все в доме чувствовали себя в безопасности.

А ведь и верно: я вспомнила, что в доме Монтекки везде что‐то скрипит или стонет.

– У тебя наверняка полно таких сигналов по всему дому.

– Я был бы глупцом, если б не предусмотрел опасности. А смахивающий на дедушкумужчина, у которого семеро детей и еще один на подходе, не может такого себе позволить.

Папа взмахнул рукой, словно говоря: «Кыш отсюда!»

– Сейчас же отправляйся к себе и ложись в постель. А мне надо поговорить с твоей матерью. Она очень беспокоится, когда я гуляю по ночам, я ведь мужчина преклонныхлет.

– Ты прекрасно знаешь, что от одного взгляда твоих сатанински-черных глаз женщины падают в обморок.

– Вот я и твоей матери постоянно напоминаю об этом.

– Это производит на нее впечатление?

– Она начинает так трепетать ресницами, что я снова попадаю к ней в рабство.

Отец вернулся к маме, а я бегом добралась до своей спальни, стараясь прогнать из головы неприятную мысль, что, если Лисандр – второй сын и беден как церковная мышь, а Маркетти не согласятся хотя бы на маленькое приданое, я так и не познаю, что такое настоящая любовь.

Стоит ли беспокоиться, что между моим отцом и Лисандром или князем Эскалом произойдет драка? Вряд ли; оба молодых человека не решатся встать на пути прославленного фехтовальщика Ромео из дома Монтекки, и не только из-за страха за свою жизнь.

Нянька сидела в кресле-качалке у меня в комнате, на коленях у нее лежало шитье, а на столе догорала свеча. Услышав мои шаги, она подняла голову.

– Я всегда думала, что мне придется чинить мальчишеские рубашки, но София рвет свои платья быстрее, чем я успеваю зашивать их.

Я улыбнулась. София обожала красивые платья почти так же, как и активные игры, – две вещи несовместные.

– Что она натворила на этот раз?

– Узнала, что с ореховым деревом все в порядке, полезла на радостях, но, когда перелезала с ветки на ветку, соскользнула, зацепилась поясом платья за сук и повисла, как спелый плод… Так и висела, пока садовник не принес лестницу и не снял ее оттуда. – Нянька вздохнула. – А что синьор Ромео, пришел в чувство?

– Да, и я тоже. – Я опустилась на пол у няниных ног. – Нянюшка, когда же я, наконец, обрету мудрость?

Нянька рассмеялась и, приподняв мне подбородок, заглянула в глаза.

– Ты только сейчас поняла, что у тебя ее нет?

– За прошедший день я набралась опыта. Так что прекрати смеяться надо мной, отвечай на вопрос!

– Мудрость приходит с опытом, а опыт приобретается в результате совершения ошибок. Наберешься опыта в одной области, придется пройти испытания в других.

– Я и боялась, что вместо ответа ты начнешь плести заумную чушь!

Нянька сердито поднялась, но я поймала ее за юбку и усадила обратно.

– По дороге сюда я размышляла о событиях сегодняшнего дня, и мне показалось любопытным, что ты так и не рассказала мне, что именно узнала о кровожадных наклонностях герцога Стефано.

Нянька рывком выдернула юбку из моих пальцев.