Книга Убийство перед вечерней, страница 119 – Ричард Коулз

– Дэниел, мне кажется, что это не вся история.

– Никто никогда не знает всей истории.

– Ты прекрасно понимаешь, о чем я.

Дэниел надеялся, что этого разговора удастся избежать, но увы.

– Мне нужно кое с кем поговорить, – сказал он. – Ты можешь немного подождать?

– Не валяй дурака.

– Ты доверяешь мне, Нил?

Нил посмотрел на него:

– Да. Но это не аргумент для следствия.

– Раз ты мне доверяешь, можем мы ненадолго отложить этот разговор? Мне нужно всего полчаса – полчаса погоды не сделают.

– Ты многого хочешь, Дэниел.

– Я знаю.

Детектив вздохнул.

– Хорошо. Даю тебе полчаса.

– Спасибо.

Дэниел оставил Нила у себя в кабинете. Он старался не греметь ключами, чтобы его не услышала мать, но собаки все равно услышали, а она пришла вслед за ними.

– Дэниел!

– Да, мам?

– Я уже слышала про Нормана. Весь Чемптон об этом говорит. Так что, он убийца?

– Пока что я не могу ничего тебе сказать.

– Если Норман Стейвли – убийца, я съем свою шляпу. Но давай лучше поедим твои любимые почки в хересе. Я послала Тео в лавку к Деннису.

Мысли о посмертной награде в виде почек в хересе, с детства любимой его еды, отогнали мысли об овсянке с чаем, которыми ему придется довольствоваться, если его затею расценят как воспрепятствование следствию.

– Давай чуть позже, хорошо?

– Давай. Брат твой все равно еще в пабе. – Она посмотрела в окно и увидела, что рядом с «Гольфом» припаркована еще одна машина. – А этот детектив до сих пор тут?

– Он у меня в кабинете. Я ненадолго. – Дэниел снял с крючка пальто.

Закрывая за собой парадную дверь, он услышал громкий голос Одри:

– Детектив-сержант, я слышала, вас можно поздравить!

К вечеру похолодало. Дэниел застегнул пальто и зашагал по тропе. Что, интересно, известно Эджи о делах Алекса и его внука? И сможет ли он вынести то, что рано или поздно узнает? Мужчина возлег с мужчиной. В той культуре, к которой принадлежит Эджи, это непростительный грех – и что ему до того, что мир вокруг изменился? Да, честно говоря, думал Дэниел, и Бернард вряд ли обрадуется, узнав, что Алекс спознался с цыганским мальчиком. А Энтони, вероятно, об этом знал. Возможно, потому что и сам был такой же? А вдруг, думал Дэниел, мы чего-то о нем не знали?

Ему не хотелось об этом думать. Вместо этого он стал вспоминать, как однажды, когда он зашел к Эджи, тот вдруг решил рассказать ему о своем прошлом, о том, что прежде оно его мало волновало – он же просто выполнял свою работу, – а с годами стало мучить. Он рассказал Дэниелу, как убил мужчину в одном городке на юге Италии. Подошел к нему сзади, взялся левой рукой ему за лоб, аккуратно запрокинул его голову назад и бритвой перерезал глотку – раздался свист и клокотание, и жизнь покинула должника. Вот только должник этот был не взрослым мужчиной, а мальчиком, подростком. Когда к Эджи приехал Нейтан, удивленное лицо жертвы все чаще стало являться ему в воспоминаниях, а во сне он порой видел, будто убивает не того мальчика, а Нейтана.

– Вы должны сообщить в полицию, – сказал Дэниел, но Эджи только рассмеялся:

– Нет уж. Я просто хотел облегчить совесть, а чтоб в мои дела лезли – этого мне не надо. Да и хоть это было давно, но не настолько, чтобы не касалось моих прежних клиентов.

– Тогда я не смогу отпустить вам грехи, как вы о том просите.

– Что ж, ректор, придется обойтись без отпущения грехов.