Книга Убийство перед вечерней, страница 120 – Ричард Коулз

– Тогда зачем вы мне это рассказали?

Тропа кончилась, Дэниел ступил на подъездную дорогу, ведущую к господскому дому. Их разделяли ворота, напоминающие какое-то сложное произведение кулинарного искусства из кованого железа и позолоты; витые створки были украшены гербом де Флоресов и двумя рядами цветочных венков. Как же они все-таки любят на всем ставить свою печать, от экслибрисов до носовых платков с монограммами, подумал Дэниел. Если не герб, то цветочный венок уж точно изобразят. В сущности, это ведь ребус, наглядное изображение их фамилии (если произнести слово «цветок» на французском языке времен Нормандского завоевания).

Ворота держались на двух массивных столбах, увенчанных орлами, а справа на неказистом столбике, на высоте окна «лендровера», была установлена панель для набора кода. Дэниел наклонился, прищурился и набрал цифры: 1066. Зажужжал мотор, и ворота медленно отворились. Но Дэниел не двинулся по подъездной дороге к господскому дому, он остановился у северной привратницкой, где днем жил Алекс (ночевал он в южной привратницкой, где находились его спальня, ванная и туалет), подошел к двери и постучал.

Ему открыла Гонория.

– Здравствуй, Дэн. Он тут.

Алекс лежал на диване в своей гостиной-студии, напоминая то ли Айседору Дункан, то ли членов группы «Сьюзи и Банши» [158]. На животе у него стояла тарелка с чем-то подозрительно похожим на сморщенные мужские яички.

– Алекс, вы в порядке?

– Нет.

– Мне нужно с вами поговорить.

– О чем?

Дэниел повернулся к Гонории, которая вошла в комнату вслед за ним.

– Гонория, ты не могла бы оставить нас вдвоем?

– Не могла бы.

Вышло неловко.

– Мне нужно поговорить с Алексом об одном очень личном деле.

– У меня нет никаких секретов от сестры, – сказал Алекс. – Хотите вяленых помидоров? – Он протянул Дэниелу тарелку.

– Нет, спасибо. – Дэниел немного подумал. – Алекс, это дело касается еще одного человека, чью тайну я не вправе раскрывать.

Гонория сказала:

– Дэн, они любовники. А ты что, не знал?

Дэниел не сразу нашелся, что ответить.

– Да, я предполагал, что это все как-то связано с сексом. Поэтому я и пришел с вами поговорить, Алекс. Я обещаю, что, насколько это возможно, буду хранить молчание, но идет следствие, и скоро об этом узнают.

– Ага, узнают, – сказал Алекс. – Вот именно.

– В этом нет ничего противозаконного, Алекс. – Дэниел наскоро прикинул в уме. – Вы оба совершеннолетние, а ошибки с каждым случаются.

– Ошибки?

– Да, я замечал, что часто люди относятся к таким вещам гораздо более снисходительно, чем мы от них ожидаем.

– Вот вы, Дэниел, что обычно подразумеваете под словом «ошибка»? Что вы трахаете цыганского парня?

– Ну, мне присущи другие слабости, но я вас уверяю…

– Дэниел, мы не ошибка. Мы любовники.

Гонория сказала с неожиданной жесткостью:

– Послушай, Дэниел, их отношениям уже много лет.

Алекс издал сдавленный смешок, и Дэниел опять подумал, что он смеется над ним. И вдруг он увидел, что Алекс не смеется, а плачет.

Гонория подошла к нему, взяла за руку, потом крепко обняла. Слезы ручьем хлынули из глаз Алекса, его трясло от рыданий.

– Мальчик мой, мальчик мой милый, – говорила Гонория.

Дэниел молчал. Ему было неловко, что он не смог вовремя разобраться, какие отношения связывали Алекса и Нейтана. Не запретная связь, не интрижка в лесу, а любовь.