Книга Убийство перед вечерней, страница 48 – Ричард Коулз

Команды уже выстроились на поле. Норман сонно оценил состав «Лутона», пытаясь понять, есть ли чего опасаться, потом состав канониров: кто там сегодня особенно хорош? (О’Лири еще не восстановился и не играет, а как там Дэвис?) Из кухни доносился голос Дот, она разговаривала по телефону: «Думаю, к нам скоро придет полиция, у Портеусов уже брали показания и у Эчерчей, кажется, тоже, так что мы, наверное, следующие. Только надеюсь, в ближайшие пару часов они не придут. У Нормана футбол, тут не дай Бог им влезть…» Раздался свисток судьи, и Норман резко проснулся – даже больше, чем проснулся: сначала свой шанс упустил «Арсенал», потом «Лутон», после чего команда противника все же забила. «Ну мы-то вернулись часу в восьмом, не раньше. Я помогала Маргарет пересчитывать деньги, а Норман обходил дом, проверял, не спрятался ли кто под кроватью и не заблудился ли на чердаке. А Алекс – ты слышала про Алекса? Он поругался с Энтони, причем прямо при посетителях…» Норман закурил «Бенсон энд Хеджес». Ну же, канониры, соберитесь! Но игрокам «Арсенала» никак не удавалось пробить неожиданно плотную оборону «Лутона». «О да, а сестры Шерман сначала всё ворчали, что им приходится ходить по лестнице, а потом и вовсе испарились, когда надо было делать уборку. А кстати, Стэниланды, кажется, тоже не задерживались? А Ливерседжи? Нейтан-то постоянно где-то тут ошивается, а этот его дедушка кому хочешь глотку перережет…»

Норман встал и закрыл дверь кухни, на мгновение встретившись глазами с Дот. Как раз закончился первый тайм, и ему хотелось отвлечься на беседу футбольных комментаторов, а не слушать сплетни об убийстве, доносящиеся из кухни. Надо было сосредоточиться на футболе, а не на событиях прошлой ночи, передвижениях людей и мыслях о том, кто и где мог его видеть.

Церковь закрыли для прихожан, иначе и быть не могло – ведь теперь она стала местом преступления. С богословской-то точки зрения, подумал Дэниел, она становилась местом преступления каждое воскресенье, когда на алтаре преломлялось Тело и лилась Кровь Христова. Но сейчас было не время богословствовать. Перед Дэниелом стоял практический вопрос – требовалось срочно найти другой алтарь, не то его паства могла остаться без причастия. Бернард предложил совершить литургию в домовой капелле и тем самым решил проблему. Поскольку дом был старый, капелла в нем была большая – помещение в самом центре лабиринта зданий, построенных для многочисленных священнослужителей, которых веками нанимали де Флоресы. В конце XII века капеллу отделали в новом тогда готическом стиле, построили стрельчатые арки и красивый купол, но под каменными плитами покоились кости столетней давности. По мере того как семья разрасталась и ее членам требовались все более роскошные надгробия, их начали хоронить в специальной пристройке к приходской церкви. В располагавшем к большей воздержанности XVIII веке один из лордов де Флоресов, как истинный наследник эпохи Просвещения, построил еще одну домовую капеллу – простое помещение на первом этаже, обставленное в георгианском стиле, днем озаряемое светом из подъемных окон, а вечерами – свисавшей с потолка люстрой. Еще один де Флорес молился там со своим семейством и слугами, ибо, в отличие от многих своих предков и потомков, был крайне благочестив. Таким образом, старая капелла почти не использовалась, она стояла пустая, холодная и мрачная – лишь иногда в ней крестили детей, венчали тех де Флоресов, кто был попроще и поскромнее, и выставляли для прощания тела тех, кто был поизвестнее. Кроме того, там играли концерты, которые Дэниел и Энтони организовывали в рамках чемптонского Летнего фестиваля искусств (и однажды показали постановку «Убийства в соборе»[69]– настолько плохую, что Бернард заявил, что больше на такое не согласится).