Книга Убийство перед вечерней, страница 52 – Ричард Коулз

– Здесь был санаторий, да? – спросил Тео. – По крайней мере, так говорила вчера в пабе та француженка…

– Да, здесь был санаторий, и поверьте, французы приложили все усилия, чтобы чувствовать себя как дома. Они так жаловались на местную еду, что в конце концов начали готовить себе сами. Был среди них шеф-повар – славный малый, Франк его звали, – так он научил наших кухарок готовить их блюда. Только они и сами вечно между собой спорили, потому что одни французы оказались с севера, а другие с юга и вкусы у них различались. И еще там было несколько удивительных персонажей. Я помню одного художника – кажется, до войны он был вполне себе знаменит, – они подрядили его красить им экипировку в защитный цвет, рисовать плакаты и все такое прочее. А еще был ученый, вроде бы химик, этот оборудовал себе лабораторию. Нам строго-настрого запретили туда заходить, поэтому мы решили, что он там делает взрывчатку или отравляющий газ. Вы ведь знаете, что сюда даже де Голль приезжал?

– Да, я об этом слышал. Энтони показывал мне фотографию, – сказал Дэниел. – Вы помните это время?

– Нас тогда тут не было. Мы с Энтони учились в пансионе, а на каникулы нас отправляли к двоюродной бабушке Элизабет в Аргайл или в Раднем, наше поместье в Норфолке. Правда, с этим стало сложнее, когда ожидалось вторжение.

– И Энтони тоже с вами ездил?

– Да, когда умер его отец, мы взяли его к себе… ему просто некуда оказалось идти. Наверное, для него это был странный опыт. Возможно, с тех пор ему и захотелось узнать о нашей семье побольше? А документы пришли в ужасное состояние из-за всей этой военной разрухи. Похоже, люди заморачиваются тем, чтобы сохранить память о прошлом, лишь тогда, когда надеются, что у них будет мирное будущее, будет время и желание оглядываться назад. А война принесла тревоги и сумятицу, особенно когда пала Франция. Здесь это ощущалось очень остро, сюда ведь приехали французы.

У Гонории вдруг возникла идея:

– Почему бы нам не заглянуть в кабинет к Энтони? Там мы увидим, над чем он работал.

Бернард покачал головой:

– Полиция забрала все, что лежало у него на столе.

Появилась Одри. Она перепорхнула сюда из салона, как деловитая пчела, перелетающая с цветка на цветок, каждый обещая опылить, но ни на одном не задерживаясь. Дэниел не раз уже замечал, что его мать на удивление мало способна к саморефлексии, а чужой внутренний мир ее и вовсе не интересует и она попросту не замечает царящего в собрании траурного настроения, которое люди считают приличным транслировать окружающим, когда происходят трагические события. Подумать только, прямо тут, в Чемптоне, случилось чрезвычайное происшествие – и не просто происшествие, а убийство, и к тому же буквально в двух шагах от нее, – все это так будоражило воображение Одри, что она даже и не пыталась скрыть возбуждения. Мирная жизнь, наступившая после окончания войны, была ей откровенно скучна, и скука эта развеялась на время, лишь когда ее наконец-то назначили главой Женской добровольческой службы (позднее переименованной в Королевскую женскую добровольческую службу) и когда она со своей командой организовывала в Браунстонбери учения по предотвращению последствий ядерного удара. Никогда и никому разрушение районного центра не приносило столько удовольствия: Одри сновала между медпунктами с тюками одеял, чаем и печеньем – все это, как известно, первейшие средства против радиоактивных осадков.