Книга Убийство перед вечерней, страница 78 – Ричард Коулз

– В Чемптоне у людей больше шансов умереть от холеры, чем от СПИДа, дорогой мой, – сказала Гонория.

– Возможно, ты в неведении, и оно тебя убьет.

– Ну уж меня-то вряд ли, Алекс.

– Почему? Тебе достаточно всего лишь переспать с кем-то, кто переспал с кем-то, кто переспал с кем-то еще.

– В твоем изложении это похоже на игру «Передай посылку».

– Именно так оно и работает.

Гонория встала и подошла к окну: ей хотелось больше света и воздуха.

– Не думаю, что именно мне надо волноваться насчет того, как бы не заболеть СПИДом.

– А помнишь, когда в Лондоне только выявили первые случаи, я как раз к тебе приехал, и ты испугалась, что я заразился, потому что у меня посинели кутикулы. А я всего-навсего решил покрасить волосы.

– О да. Мы все тогда о тебе тревожились. Ну, я-то уж точно.

– А папочка, я думаю, даже и не заметил.

– Сложно сказать, что на самом деле у него на уме, что прячется за взрывным характером и показным лоском.

На чай пришли Твейты. Джейн села на «диван слез» [111], дочери – по обе стороны от нее. Слез и правда в этот день лилось много, и женщины вытирали глаза салфетками, которые Дэниел предусмотрительно положил на кофейный столик.

– Не знаю, зачем мы пришли, – сказала Анджела, старшая дочь. – Вы ведь все равно ничего не можете сделать.

Когда жизнь у людей внезапно рушится, им хочется хоть что-то сделать, подумал Дэниел. Скучная, мучительная похоронная бюрократия на самом деле помогает справиться с первоначальным потрясением от утраты: аннулировать автомобильные права и закрыть банковские счета куда проще, чем вместить в себя ужас того, что жизнь непостижимым образом оборвалась.

Джейн вздрогнула. Дэниел честно признал:

– Да, я ничего не могу сделать.

В дверь постучали, и вошла Одри, толкая перед собой тележку с подносом.

– Все же всегда можно налить чаю, – пробормотала Анджела.

Дэниел пригласил Твейтов на чашку чая, но Одри интерпретировала это по-своему: на подносе стояли не только чайник, четыре чашки, молочник и сахарница (все из лучшего сервиза), но, кроме того, серебряные приборы и блюдца. На подставку, как на пьедестал, был водружен кекс с финиками и грецкими орехами; прямоугольный кекс выглядел на круглой подставке слегка нелепо, но торт «Виктория» уже был пожертвован утром аристократии, да и вообще, рассудила Одри, это, пожалуй, был слишком праздничный десерт, а уж кекс никто бы не счел праздничным.

Поминальная трапеза, подумал Дэниел и сказал:

– Спасибо, мама.

– Я сейчас вас оставлю, – сказала она, – но я очень вам соболезную. Мы обожали Неда. Просто невозможно представить Чемптон без него. И потом, что за смерть. Какой ужас.

Одри собралась уходить, а Джейн снова заплакала, и Дэниел в очередной раз подумал, как хорошо его мама сумела подобрать слова. Некоторые люди отлично проявляют себя в кризисной ситуации.

– Да, что за смерть, – сказала Джиллиан, младшая дочь. – Избили до потери сознания и утопили в пруду. Такого, казалось, не должно происходить в таком месте, как Чемптон.

– Боюсь, зло может проснуться где угодно, – сказал Дэниел. – Джейн, я хочу, чтобы вы знали и чтоб вы все знали, что мы всегда помним вас в молитве и…

– Вы так добры, ректор, – сказала Анджела. – И мы, конечно, очень вам благодарны, – хотя благодарности в ее голосе как раз не было, – но все, чего я сейчас хочу, это чтобы поймали того, кто убил моего отца, и, наверное, еще и архивиста.