Книга Гостиница заблудших душ, страница 26 – Юлия Миллер, Лена Обухова

Рядом раздраженно мяукнула Мисти, которой тоже досталось, поскольку незапланированный душ превратился в маленький фонтан: лейка оказалась на дне ванны, когда Лина выронила ее. Посмотрев на недовольную кошачью мордочку, она внезапно расхохоталась.

– Мисти, купаться полезно. И не надо корчить такую рожицу! Давай лучше вытирать пол и стены, пока мы не устроили душ соседям снизу.

Когда ванна наконец снова приобрелапочти нормальный вид, Лина решила вознаградить себя за непростой денек и заменить скучный ужин, который к тому же надо было готовить, неполезными, но очень приятными сладкими удовольствиями. В чашку свежесваренного какао она насыпала горсть забавных мелких зефирок в форме сердечек, открыла пачку печенья с кусочками шоколада и добавила к этому булочку с изюмом от тети Аши. Та уже пыталась соблазнить ее другими вариантами, но Лина пока оставалась верна им.

– Нет, ничего у меня не слипнется, – хмыкнула она, когда Мисти, вспрыгнув на кресло, укоризненно посмотрела на низкий журнальный столик.

Помимо сладкого разврата, на нем поджидала еще и недочитанная книга из библиотеки прабабушки. Усадив кошку себе на колени, Лина устроилась в потертом, но удобном кресле под торшером и запустила пальцы в кошачью шерсть, поглаживая питомицу. Та тихо заурчала от удовольствия.

Однако перипетии любовного романа, начатого еще накануне, сегодня почему-то не очень-то увлекали. Поведение героев казалось неестественным, наигранным, ситуации – притянутыми за уши, проблемы неубедительными. А еще вчера подобных ощущений не было. Лина решила, что просто устала, потому и не может нормально погрузиться в историю.

Она отложила книгу, откинулась на спинку кресла, чуть сползая вниз, и подтянула поближе тарелочку с печеньем. Какао успело немного остыть, зефирки частично растворились, образовав причудливую шапочку. Мисти урчала, прикрыв глаза и расслабившись от ласковых прикосновений, и Лина поймала себя на мысли, что это и есть настоящее счастье. Иногда для него нужно так мало: просто остаться наедине с собой. Там, где тебе уютно, где действуют только твои правила, где никто не стоит над душой и ничего не требует.

В доме матери она никогда не смогла бы заменить ужин на посиделки в кресле с книгой, какао и сладостями. С этим у них всегда было строго: есть нужно только за столом, на обед обязательно должен быть суп, а на ужин – что-то горячее и полноценное. И никаких исключений. Вынести чашку с напитком из кухни считалось смертным грехом.

Были и другие вещи, раздражавшие Лину, особенно в подростковом возрасте. Не слишком-то интересуясь жизнью дочери, мать реализовывала свою заботу через периодические обыски комнаты Лины. Никак иначе она назвать это не могла: мать просто приходила в любое удобное длянее время, начинала рыться в письменном столе, проверяла содержимое книжного шкафа, а под конец совала нос и в платяной.

– Мало ли что ты тут прячешь! – объясняла она. – В твоем возрасте за детьми должен быть глаз да глаз!

Лина не считала себя ребенком, ужасно злилась и пыталась заявлять о личных границах, но мать в ответ только смеялась и напоминала, что это ее дом, а потому никаких границ у Лины быть не может.

– Вот будешь жить в своей квартире, там и будешь распоряжаться!

Не найдя нигде припрятанных сигарет, алкоголя или хотя бы «взрослого» романа, мать ограничивалась скидыванием вещей с полок, на которых, по ее мнению, был бардак, и велела прибраться, после чего удалялась, считая, что исполнила свой материнский долг.