Книга Воспоминания убийцы, страница 155 – Юн Ина

Чону вдруг вспомнился рассказ женщины во время ее первого визита к нему в больницу: «Она ведь рассказывала, что как-то наготовила еды и поехала домой к дочери, заранее не позвонив той. Так это воспоминание о том дне?» Мужчина вновь сконцентрировался на воспоминании, продолжавшем разворачиваться в его голове.

Хван Миён с трудом дотащила тяжелый узел с едой до такси. Она позвонила Чинсук, будучи на пути к дому дочери, но та не ответила.

– Ее нет дома? Еще, конечно, не вечер, но что уж… Ничего не поделать, если ее нет.

Уже стоя перед ее домом, Миён повторно набрала дочери, но та по-прежнему не отвечала. Очевидно, дома никого не было.

– Я надеялась, что мы вместе пообедаем, но, видимо, придется занести все и поехать обратно к себе, – расстроившись, тихо пробормотала она и зашла в лифт. Сквозь платок чувствовался жар, исходящий от кастрюли.

– Пик-пик-пик.

Миён полагала, что дома пусто, поэтому не стала звонить в дверь, а сразу ввела на замке код. Женщина открыла дверь; из-за обувного комода, стоявшего в прихожей, увидеть, что происходит в гостиной, было невозможно, но она отчетливо слышала, что дома кто-то есть. От радости голос Миён прозвучал на тон выше:

– О! Ты дома? Я-то уж было решила, что тебя нет, раз не отвечаешь на звонки. Я тут принесла твой любимый ччигэ с крабом и закуски… – говорила без остановки она, пока шла из прихожей в гостиную. Секунда, и она выронила сверток из рук. Обжигающий суп все-таки вылился, насквозь пропитывая платок.

Пол гостиной укрывали огромные пластиковые мешки для солений, плотно склеенные между собой упаковочной лентой. Невообразимое количество крови с хлюпаньем растекалось по ним, поблескивая под светом люстры.

В центре комнаты лежал зять Миён, который всегда относился к ней по-доброму и искренне улыбался ей, как дурачок. Чинсук выскочила из кухни: на ней был резиновый фартук, какой обычно используют мясники, в руке виднелся огромный тесак. Она посмотрела на Миён и, сияя улыбкой, спросила:

– Мама? Какими судьбами? Даже не позвонила!

Это в корне отличалось от того, что Чону слышал непосредственно от самой Хван Миён: «Она определенно говорила, что в залитой кровью гостиной нож в руке держал зять…»

Миён в испуге хлопнулась на пол и стала ползком пятиться назад. Когда ее спина уперлась в холодную стену, скукожившееся тело начало нещадно трясти. Чинсук поморщилась, глядя на суп, растекавшийся на входе в гостиную:

– Оу, что за запах… Что это? Почему все вытекло… Какая грязь.

Скривиться ее заставила пролитая жижа, а не море крови, в которое превратилась гостиная. Чинсук подхватила одной рукой опустевшую наполовину кастрюлю вместе с платком и отнесла все в раковину. Вернувшись в гостиную, она презрительно фыркнула при виде Миён, которая до сих пор пребывала в оцепенении, не зная, что делать:

– Что такое? Мама, ты ведь тоже убила папу, когда я была маленькой.

В это время кончики пальцев мужчины, распластанного посреди гостиной, едва заметно шевельнулись. Зрачки Миён расширились, когда она уловила это движение. Даже потеряв такое количество крови, он все еще оставался жив.

– Боже, ты до сих пор жив? Ого… Потрясающе. Человеческая жизнь удивительна. Такое упорство. Она столь же прочная, как шкура на спине зверя. И в то же время люди такие существа, которые могут умереть из-за пустяка.