Онлайн книга «Воспоминания убийцы»
|
В тот вечер Чону также собирался ехать к ней. Чтобы вручить подарок и официально сделать предложение руки и сердца. «Лишь на мгновение ослепнуть, и вся картина переиначится. Я исказил собственные воспоминания, потому что не смог их стереть. Потому что не желал помнить о том, что сотворил с Чису. Потому что противно было признавать, что я настолько гадкий человек». На самом деле Чону и сам понимал: память не подразумевает исключительно правдивый рассказ. Воспоминания перезаписываются в сознании с учетом субъективного восприятия и интерпретации. «Зачем же я искал истину в воспоминаниях? В них ведь с самого начала ничего подобного и нет». Зачастую люди неверно запоминают разные мелкие детали. – О? Разве это было такого цвета? Мне казалось, оттенок был более синий. – Здесь всегда было так тесно? Мне казалось, здесь попросторнее. И напрочь забывают о чужой доброте, сосредоточив внимание лишь на собственных трудах. «Я» в воспоминаниях при необходимости может стать как лучшей, так и худшей версией реального человека, но оно не в силах откреститься от выбора, сделанного этим человеком. И тогда люди предпринимают попытки оправдать собственные решения в прошлом, делая вид, что обстоятельства вынудили их так поступить: «Ситация тогда была неизбежна. Да любой бы поступил так на моем месте, разве нет?» Обвиняют других, лишь бы не мучиться стыдом, маскируют собственные промахи. И без конца продолжают лгать самим себе… Этого достаточно. Достаточно, чтобы поверить в собственную ложь. * * * В опустевшей квартире Чону держал Суа за руку. – Вау! Наш дом, оказывается, действительно просторный. Неужели он всегда был таким? – Ну, после того как все вынесли, естественно, он будет выглядеть просторным. Суа с каким-то сожалением осмотрела каждый уголок опустевшего дома, откуда вынесли все их пожитки. – Квартира, в которую мы переезжаем, меньше. – Да ладно, у нас ведь и количество вещей уменьшилось. Оставив Суа прощаться со своей комнатой, Чону вошел в их супружескую спальню и будто наяву увидел, как они с Чису сцепились в борьбе. Как и говорила Ли Чинсук, Чису убил скорее он: «Чинсук выкинула ее из окна, но тем, кто подвел ее к нему, был именно я…» Он до сих пор не решил, что ему делать с бесчисленными воспоминаниями, засевшими в его голове. Сотрет ли он их снова, как в прошлый раз? Или просто будет жить дальше? – Папа, поехали уже. Я есть хочу. – Угу, поехали. Суа уже попрощалась со своей комнатой и стояла обутая. А потом, будто что-то вспомнив, побежала в квартиру, оставив Чону дожидаться лифта: – Папа! Подожди минутку. Вышла она так же быстро, как и зашла. – Что ты там делала? – Секрет. – И Суа улыбнулась отцу. А бумажный журавлик, которого она сложила, махнул крылом и, подхваченный ветром, мягко скользнул с подоконника супружеской спальни. И медленно воспарил над землей. Эпилог 1 Преступление и наказание Глубокие носогубные складки старика были словно нарисованы стеком по глине. Хотя возраст мужчины был еще далек от пожилого, его седые волосы не позволяли назвать его «дядей» и оставляли за ним лишь звание «старика». Некогда доброжелательное выражение лица бесследно испарилось, уступив место хронически изможденному виду. Лишь взгляд не знал устали. Поселившаяся в темно-карих глазах печаль служила источником той силы. Любой, заглянув ему в глаза, стремился уйти от разговора, ведь в них сквозило безумие. |