Книга Воспоминания убийцы, страница 199 – Юн Ина

Люди относились к нему как к прокаженному, будто его помешательство было заразным. На самом деле, не сойди он с ума, то не смог бы каждый день в любое время года, будь то снег или дождь, приходить к зданию суда.

Вот и сегодня Со Тувон вновь стоял перед ним, держа в руках огромный транспарант, размером превышающий его самого. Палящие лучи солнца щипали глаза. Видно, у него закружилась голова, и он, не сумев совладать с собственным телом, покачнулся и беспомощно рухнул на землю. Капли соленого пота струились по его вискам, затекая в уголки глаз. Он стал до странного часто моргать, видно, пот жег глаза.

Ни снующие туда-сюда работники суда, ни пришедшие по делам граждане – никто не удостоил и взглядом упавшего человека. Теперь даже его невыносимые эмоции стали просто досадной помехой на фоне. Больше не находилось повода, чтобы обратить внимание на фон, который и пейзажем-то не был. Временами встречались люди, которые цокали языком и, не скрываясь, смотрели на него взглядом: «Что же с тобой стало?» Весьма наивные люди.

На транспаранте, который тот держал, кричащими каллиграфически выведенными буквами красного и синего цвета было написано:

Ежедневно, крича о невиновности своей жены, он в одиночку протестовал перед зданием суда.

Дочь Ёнсу, которая уже училась в старшей школе, приходила туда после уроков и забирала отца. Когда ее сверстники шли после окончания занятий на дополнительные курсы, девушка шла к зданию суда. Стоило Ёнсу прийти, и Со Тувон послушно собирался домой, будто наступал конец его рабочего дня.

– Папа… Пойдем уже домой.

– Угу.

– Дай мне плакат. Я понесу.

– Не надо.

– Что будем сегодня на ужин?

– Хочешь сделаю кимчхи ччигэ?

– Да! И бухнем туда побольше кусочков свиной шеи.

– Хорошо, тогда по пути зайдем в супермаркет.

Время от времени к Со Тувону подходили родные погибших, хватали его за грудки, ломали ногами его транспаранты. Забрасывание гнилыми вонючими объедками тоже стало делом привычным. Это были семьи отца, дочери и сына, которых Чинсук столь беспощадно убила. Родные не могли вынести подобного отношения, ведь заявление о невиновности Ли Чинсук было сродни повторному убийству ее жертв.

Однажды, увидев покрытого всяческим мусором отца, Ёнсу мучительно задрожала всем телом и разрыдалась:

– Папа… Остановись уже. Мать действительно убийца.

– Ёнсу, она не убийца.

– Опомнись! Просто ты от потрясения все забыл. Ты и сам знаешь – убийца!

Со Тувон заплакал и яростно замахал головой:

– Ёнсу, твоя мать не такая. Даже если весь мир будет показывать на нее пальцем, мы ее семья, ты и я, и должны верить ей… Когда-нибудь правда раскроется.

– Правда? Хочешь, я расскажу тебе правду? Я дочь убийцы! Вот она, правда!

Чону тоже как-то раз стал свидетелем протеста Со Тувона перед зданием суда.

Можно было лишь гадать, являлось ли исчезновение его воспоминаний таким же побочным эффектом, как и развившаяся после операций по удалению и пересадке памяти деменция Хван Миён.

Теперь все, что осталось у Со Тувона, – это неприкрытая обида на несправедливость.

И кто же в действительности оказался наказан?