Книга Мутные воды, страница 125 – Дженнифер Мурхэд

Но мои мышцы объявляют забастовку. Я собираю свои вещи и вместо того, чтобы направиться к воде, иду прочь от нее, мимо Рэймонда, обратно к своей машине.

Уже поздно. Я устала. И еще не время.

Октябрь 1999 года

Эмили Арсено проверила дверь своей спальни. По-прежнему заперта. Хорошо. Они подумают, что она легла спать. Эмили ждала. Она просто хотела быть нормальной. Она хотела быть такой же, как все остальные девушки в городе. Она хотела веселиться. Она не могла вспомнить, когда в последний раз смеялась. Хотя нет, это неправда. Он заставлял ее смеяться. И теперь хотел, чтобы она ушла с ним. Это заставило ее улыбнуться. А Эмили улыбалась нечасто.

От окна донесся звук. О стекло ударился камушек. Эмили подбежала к окну и открыла его. Он будет ждать ее там, снаружи.

Она выхватила из-под кровати маленькую сумку, лежащую рядом с кучей таблеток, которые она тайком прятала там. Впервые за долгое время она почувствовала, что может ясно мыслить.

Это он подал ей идею не принимать больше лекарства. Он был прав. Он был прав и в другом. Ей нужно было уйти из этого дома. Уйти от матери.

Она метнулась обратно к окну. Прыгать было не страшно. Она делала это раньше, много раз, но в этот раз она знала, что не вернется. На этот раз ее братья не найдут ее. Никто не найдет.

Она бросила вниз сумку, и та упала на землю с тихим стуком. Затем Эмили выскользнула через окно в ночь, схватила сумку и побежала в лес. Побежала к своему милому Рэймонду. К парню, который обещал спасти ее.

Горячие струи душа обрушиваются на меня, пока пар не заполняет всю ванную комнату. Они разминают мышцы моих плеч, стянутые узлами. Несмотря на то что произошло ночью на дамбе – или, может быть, благодаря тому, что произошло ночью на дамбе, – я чувствую себя лучше. Увереннее в себе. Я протираю «окошечко» на запотевшем стекле кабины и смотрю на термос, стоящий на столике возле умывальника. Хотя, может быть, я не настолько уверена в себе, как мне кажется. Но, по крайней мере, я поспала. Первая полноценная ночь сна за последние дни – меня наконец-то настигло изнеможение.

Вода расслабляет и мой разум, и мои мысли уносятся к месяцу, последовавшему за похоронами Мейбри. Мама все время лежала в постели. В конечном итоге я заставила ее встать. Наклонила ее голову над раковиной на кухне и помыла ей волосы, одела ее в чистую одежду. Потом она обняла меня. Крепко прижалась ко мне и зарыдала мне в шею.

– Мне так жаль, – выдавила она между рыданиями. – Я должна была справиться лучше.

Вода в душе становится холодной, я вскрикиваю и уклоняюсь от ледяных струй. Но от воспоминаний мне не уклониться. От жестокой правды в маминых словах. От того момента ясности, когда она была честна и открыта, не прячась за кривляньями и прочими проявлениями своей «разносторонности». Тупая боль растекается у меня в груди. В самой глубине души раздается голос, который я хотела бы игнорировать: «Звучит знакомо?» Я выхожу из кабинки, чтобы вытереться, и тут слышу это. Некий звук за пределами спальни. Я замираю, кутаясь в полотенце, с мокрых волос капает вода. Вот оно снова. Скрип. Как будто кто-то ступает по старым половицам. Затем звук исчезает. Я стою неподвижно минуту, но, не услышав ничего больше, тихо вхожу в спальню.

Комната пуста. Кровать по-прежнему не застелена. Все так, как было, когда я ложилась спать минувшей ночью. Коробки и мой чемодан на своих местах. Старый телевизор по-прежнему стоит на полу. К счастью, кассеты с записью с камеры наблюдения здесь больше нет. У меня есть сильное ощущение того, что она стала бы заменой автоответчику на телефоне Мейбри, если бы я это допустила.