Книга Мутные воды, страница 29 – Дженнифер Мурхэд

Трэвис заезжает на парковку перед «Кафе у Нэн», которое размещается в небольшом квадратном здании с окнами по боковым сторонам. Мы выходим из машины, и Трэвис придерживает передо мной стеклянную входную дверь кафе. Нас встречает звон столовых приборов и гул голосов, пронизанных тягучим южным акцентом. Внутри все выглядит так же, как в большинстве небольших закусочных. Вдоль одной стены установлены выгородки, посередине зала расставлены столы, а в дальней части – длинная стойка, перед которой выстроились высокие барные табуреты; за ней виднеется кухня, не отделенная от зала даже стеклянной перегородкой. На каждом столе красуется подставка для пакетиков с желе, солонок, перечниц и баночек с острым соусом по-луизиански. Бежевые стены и линолеумный пол довершают обстановку. Обычно южные забегаловки отличаются уютным декором, но здесь нет ничего подобного, не считая детских рисунков, прилепленных к стенам. И это странно, учитывая, что в городке, похоже, не так много детей.

Мы направляемся к свободной выгородке. В помещении чересчур тепло, в воздухе витает запах сладких духов и бекона. Пока мы пробираемся между столиками, вокруг нас звучат разговоры о том и о сем, но большинство людей обсуждают самую сильную засуху в истории этого региона. Когда мы проходим мимо, один из посетителей снимает кепку, приглаживает редеющие волосы и говорит официантке, принимающей заказ:

– Некоторые говорят о наводнении, какое бывает раз в сто лет. Ну а здесь у нас засуха, которая бывает раз в столетие.

Мы занимаем место в выгородке, и к нам подходит официантка с небрежно собранными в хвост волосами и кислым выражением лица, переворачивает донышком вниз керамические кофейные кружки и наливает кофе, не дожидаясь нашего заказа. Затем уходит, не сказав ни слова.

– Вот тебе и хваленое южное гостеприимство, – хмыкаю я.

– Здесь все, кажется, слегка на взводе. – Трэвис кивает в сторону стола, стоящего в дальней части зала. – Ты похожа на одну из этих.

Я всматриваюсь повнимательнее и понимаю, что люди, сидящие за тем столиком, одеты, как и я, в изящные деловые костюмы, а волосы их уложены в модные прически.

– А что такого?

– Это репортеры.

Официантка подходит к нам снова, доливает кофе в наши кружки и кладет на столик два листа меню, закатанных в пластик. В меню с гордостью указывается, что в «Кафе у Нэн» завтраки подают в течение всего дня. Прежде чем официантка снова успевает испариться, Трэвис останавливает ее и заказывает острые колбаски и хлебцы с белой подливой, а на гарнир – жареные зеленые помидоры и омлет с крабовым мясом и кукурузной кашей.

Я удивленно взираю на него.

– Ты серьезно?

– Тебе следует попробовать здешние фирменные блюда. К тому же, насколько я помню, ты любишь сытно позавтракать.

Я чувствую, как мое лицо заливает краска, и я утыкаюсь в меню, выжидая, пока щеки не перестанут гореть. Когда я наконец поднимаю взгляд, то вижу, что Трэвис все еще смотрит на меня.

– И что еще ты помнишь? – спрашиваю я.

– Что еще я помню? Всё. – Он улыбается мне в ответ.

«Что бы это могло значить?» Он говорит все это игриво, словно флиртуя со мной, – но ведь я тоже. Возможно, он просто поддерживает заданный мною тон разговора. Или же испытывает меня. Или же все это ничего не значит, а я придаю пустякам слишком много значения.