Онлайн книга «Охота на волков»
|
Лицо у Пыхтина сделалось недовольным. – Чего-то случилось? – участливо спросила Лизка. – Ничего особенного. Просто милиция всегда просчитывает движение автобусов, которые имеют остановки неподалеку от места происшествия, и в любой миг могут проверить маршрут. Нам отсюда лучше уйти. Через десять минут они уже сидели на скамейке, густо обсаженной кустами, с которых еще не успела слететь красная, будто окрашенная злым огнем листва. Такие же кусты росли и у магазина. Пыхтин не знал, что это за кусты – терновник, акатник, боярышник – что-то южное, в общем. Он развернул на скамейке пакет с «ножками Буша» и скомандовал: – Вперед! На Лизкином круглом лице, как на каравае сыра, возникло сомнение, но его тут же стерло другое выражение: – А воды-то мы не купили! И хлеба нет! Пыхтин поднялся со скамейки. – Ладно. Дух перевела? Лиза кивнула в ответ, конопушины на ее лице засветились. – Поехали ко мне. У меня все есть – и хлеб, и вода разных сортов в холодильнике, и даже банки три-четыре для гостей припасено. – А что-нибудь посерьезнее? – Извини, я не пью. И крепких напитков в доме не держу, – в виноватом движении Пыхтин развел руки в стороны. – Что, свое уже выпил или лечишься? – Лизка ехидно прищурила один глаз. – А ты как думаешь? – Ну, на больного человека ты не похож. Как не похож и на человека, который свою цистерну уже выпил. – Лизка неопределенно помотала перед собой рукой. – Не знаю. – И все-таки свое я выпил, – сказал Пыхтин. – В Афгане. – А-а-а, – понимающим тоном протянула Лизка. – Там ведь нас травили почем зря. Как слепых котят. Даже собственные командиры. Дерьмовой водой из подземных колодцев, в которой кишмя кишели палочки Коха, гнилой ташкентской капустой и нитратными кулябскими дынями… Все это было. – Больно складно говоришь, – заметила Лизка. – Научился! Ты тоже говоришь… как офицер в юбке. Цицерон. – Пыхтин поймал себя на мысли, что ему легко общаться с этим некрасивым конопатым колобком, такое впечатление, что они знают друг друга с голоштанного детства и вообще они в одни и те сады забирались за сливами и яблоками, в одних и тех же лиманах ловили раков. – Цицерон, – Лизка запоздало фыркнула, смешно сморщила конопатый нос, – это тот самый деятель, который умел складно болтать? – Ага. Они выбрались из зарослей красных кустов на асфальтовую тропку, частым уторопленным шагом пошли по ней вниз, сбивая на ходу прозрачных легкокрылых мошек, похожих на неподросшую тлю. – Тьфу! – брезгливо отплюнулась Лизка. – Того гляди, в рот набьется. – Это безобидная осенняя поденка, – пояснил Пыхтин, – животное неопасное. – А здесь красиво, – Лизка поспешила перевести разговор на другие рельсы, – как в тропиках. Кусты такие, кусты сякие – все полыхает. Обжечься можно. Через несколько минут они вышли на асфальтовый простор, к троллейбусной остановке. – Вот и транспорт подошел, – объявила Лизка, увидев красный, с широкой, будто шифоньер, мордой троллейбус, игриво постреливающий светлыми отражениями фар. – Это не наш транспорт, – объявил Пыхтин, обходя корпус троллейбуса и устремляясь за него. Призывно поднял руку. – Булыжник хоть и оружие пролетариата, но есть оружие получше. Через полминуты около него остановился частник на замызганной серой «тойете», Пыхтин мигом сговорился с ним и распахнул заднюю дверь перед Лизкой: |