Книга Охота на волков, страница 144 – Валерий Поволяев

– У вас тут свои дела, секретные, – сказал он подполковнику, – а у меня свои, все на виду. А раз на виду, то ждать не могут.

– Зато итог бывает общим.

Ничего не ответил на это Лысенко, пожал руку молчаливому, с настороженным взглядом капитану Иванову, распрощался с Головковым и уехал.

…Первый след, за который удалось зацепиться, обнаружился этим же днем, уже в конце, в вечерних сумерках. В приемной Головкова объявился испуганный паренек с седой прядкой волос, выбелившейся у него на темени, и влажными глазами – ученик седьмого класса Леня Коркин, сопровождаемый матерью – крупногабаритной усталой женщиной с угасшим взглядом и отекающими короткими ногами.

– Вам кого? – спросила гостей Жанна.

– Нам? – Серафима Сергеевна Коркина слизнула языком пот с верхней губы. – Нам – начальника.

– Начальник, подполковник милиции Леонид Петрович Головков, сейчас очень занят. Может, кто-нибудь другой сумеет его заменить?

– Не-а. – Серафима Сергеевна мотнула головой, упрямо сжала губы, решив помолчать, потом поняла, что молчание – это не выход, снова мотнула головой: – Говорить мы будем только с начальником.

– А что у вас…

– Важное сообщение.

– Может, заместитель подойдет?

– Нет, нужен только начальник. Говорить будем с ним и больше ни с кем.

Жанна покачала головой: экая упрямая тетка, может, ее выпроводить из отдела вообще, как это делают ныне сплошь да рядом, но с другой стороны – вдруг у этой неряшливо одетой толстухи действительно важное дело, о котором должен знать только подполковник? Поколебавшись немного, она зашла в кабинет Головкова:

– Леонид Петрович, к вам на прием просится очень странная дама.

– Чем же она странная?

– Желает говорить только с вами и больше ни с кем.

– Ну и чего же тут странного? Она просто помнит прошлые времена и поступает так, как поступила бы при Леониде Ильиче Брежневе. Как это ныне называется? Очень мудреное выражение…

– Что-нибудь совковое?

– Во-во! Совковый менталитет. Ладно, пусть минут десять подождет.

– Она не одна, с ней мальчишка. Очень зажатый.

– Приму вместе с очень зажатым подростком, – Головков по-боксерски бодливо наклонил голову, будто шел против ветра, потер пальцами вначале один висок, потом другой, – пусть немного подождут.

– Может, вам лекарство дать?

– Что? – Головков поднял невидящий взгляд на Жанну.

– Ну-у… анальгин, чтобы голова не болела. Есть седалгин.

– Нет, спасибо. – Головков, словно бы всплывая на поверхность самого себя, неожиданно печально улыбнулся, снова потер пальцами виски, вначале один висок, потом другой.

Четырнадцатилетний школяр, находившийся в приемной, оказался свидетелем того, как инспектор ГАИ остановил огромный, с блистающим от свежего лака кузовом фургон, из кабины выскочил высокий, очень приметный парень и расправился с инспектором. Вместе с ним – и с двумя мужчинами, остановившимися около инспектора на легковушке.

– Так-так-так, – забормотал Головков обрадованно, он даже растерялся от такой удачи, внезапно свалившейся на него, улыбнулся широко, засуетился. – Может, вы кофе хотите? Чаю? У меня есть вкусные конфеты… Ты любишь конфеты? – спросил он у мальчишки.

Тот вопросительно глянул на мать.

– Любит, – сказала мать.

– Как тебя зовут? – спросил Головков у мальчишки.

– Ленька.

– Ленька – это хорошо. Только Ленька какой – Алексей или Леонид?