Книга Охота на волков, страница 146 – Валерий Поволяев

– Так точно! – по-военному коротко и четко ответила та, и подполковник подумал удовлетворенно: а ведь подрастает кадр для профессиональной милицейской работы. Хотя, секретарша – это не профессия, а вот дознаватель или инспектор по работе с несовершеннолетними – это уже профессия.

– Вы, Серафима Сергеевна, тоже угощайтесь. Не стесняйтесь, пожалуйста.

– Ленька все, что тогда увидел, держал в себе, – со вздохом проговорила Серафима Сергеевна, – вона, даже седеть, как старичок, начал. Хорошо, я углядела, что с парнем происходит чего-то не то, стала допытываться… И допыталась.

– Спасибо вам, Серафима Сергеевна. – Головков прижал руку к груди. – Думаю, что по линии управления внутренних дел мы найдем деньги, чтобы поощрить вас за очень серьезную помощь.

– Это хорошо, – Серафима Сергеевна вздохнула гулко, погладила сына по голове, – Леньке костюм, чтобы в школу бегать, справлю. Да и сама школа денег тоже просит, она считается бедной, плохонькой, платить вроде бы не надо, а все деньги приходится таскать – то двадцатку, то сороковку…

– Какую двадцатку с сороковкой? – недоуменно спросил Головков. – Таких денег нету, Серафима Сергеевна.

– Двадцатка – это двадцать тысяч рублей, сороковка – сорок.

Головков засмеялся:

– Впервые слышу, чтобы у денег так лихо отнимали нули.

– Народ давно отнимает. Цены-то по сравнению с брежневскими поднялись так, что когда начинаешь смотреть, шапка с макушки падает, слишком высоко надо задирать голову. А школа… школа постоянно требует денег. То учителю на день рождения, то на покупку какого-нибудь собачьего скелета для уроков по зоологии. А чего ее изучать, собаку-то, а? – Серафима Сергеевна недоуменно заморгала маленьким влажными глазами. – Собака, она и есть собака, все в ней собачье, все известно. И тратить на ее костяшки деньги – пустая забава, ерунда. – Серафима Сергеевна влажно хлюпнула носом и махнула рукой. – А учителя эти… Нет им дела до жизни народной. Никакого дела…

– Ну, не надо судить так строго, Серафима Сергеевна, – мягко проговорил Головков, – кто знает, может, из иного маленького человечка, который сегодня изучает собачий скелет, завтра выйдет великий ученый? Найдет лекарство от рака, церроза печени и облысения, а? Может такое быть?

– Облысение – тьфу! – мрачно бросила Серафима Сергеевна. – Безобидная вещь, пот под мышками. Лысые люди долго живут…

– От этого «пота под мышками» очень многие умные люди чувствуют себя неуютно. – Головков поймал себя на том, что он заводится, начинает говорить горячо, еще немного – и вступит в спор с этой женщиной. А спора ему как раз и не надо было.

Упрямо мотнув головой, – Серафима Сергеевна тоже была человеком заводным, – придвинула к себе чашку с чаем, шумно потянула носом, ловя ноздрями тонкий вкусный дух, потом из стеклянной вазочки достала сразу три скибки печенья, сложила их вместе, словно бутерброд, и с хрустом надкусила. Открыла рот, чтобы произнести первую фразу и начать боевые действия, Головков этот момент засек и, обрезая всякие попытки вступить в спор, спросил:

– Вкусно?

– Угу! – готовно ответила Серафима Сергеевна.

– Печенье мы прямо на фабрике покупаем. И дешевле обходится, и главное – в пакет никаких отходов не насыплют.

– У меня таких возможностей нету, – со знакомым вздохом проговорила Серафима Сергеевна. Похоже, она уже забыла, о чем собиралась спорить с начальником милиции – подполковник перебил ей все мысли.