Онлайн книга «Охота на волков»
|
Скоро поглазеть на нее соберутся земляки Ашота, под ноги диве полетят долларовые бумажки, а пока она разминалась, растягивала мышцы – разогревалась, как говорят спортсмены. – Интересно, в постели она тоже такая же, – спросил Ашот, садясь за столик, – так же по-змеиному извивается, так же горяча? Шотоев засмеялся. – Нет. Я как-то попробовал – рыба рыбой. Лежит, словно колода, пыхтит, пускает пузыри и… Больше ничего, в общем. – Интересно, дорого стоит это удовольствие? – Сто долларов. – За всю ночь? – За всю ночь, мой любезный Ашот, наверное, дороже, но на всю ночь она не нужна. На всю ночь нужна дама с перчиком, а в этой бабехе не только перца – даже толченого укропа нет. К ним запоздало подскочил официант в красном смокинге, отороченном желтой цирковой лентой, улыбнулся готовно: – Что угодно господам? Ашот неожиданно с неприязнью посмотрел на него. – Смотри, не проглоти полу от своего кафтана! – Ты чего? – Шотоев удивленно покосился на гостя. – Не люблю людей с мертвыми улыбками. – Коньяку нам, только хорошего. – Шотоев погрозил пальцем официанту, с лица которого быстро сползла готовная улыбка, и долговязый парень этот превратился в обычного краснодарского быка, как недавно стали именовать людей низшего слоя в криминальном мире, с тупым взглядом и уныло-хищным, словно у налима, прикусом широко растянутых тонких губ. – Лучше всего пойдет «арманьяк»… Есть «арманьяк»? – спросил Шотоев и, уловив что-то подтверждающее во взгляде официанта (Ашот, впрочем, не уловил ничего), приказал: – Неси бутылку «арманьяка». Нераспечатанную. – Бутылку не выпьем, – сказал Ашот. – Неважно. Остатки заберу с собою в номер – пригодятся. Прошлый раз я у тебя, Ашот, видел ананасы и много, поэтому понял: ты любишь ананасы. – Люблю, – не стал отрицать Ашот. Шотоев перевел взгляд на официанта. – Все слышал? Отбери ананас специально… Чтобы не кислил. Еще – черную икру, масло, оливки, немного бастурмы, тарелку суджука, тарелку пресного армянского сыра… – Все не съедим, – предупредил Ашот. – Неважно. Пусть лучше останется, чем не хватит. Когда официант исчез, Ашот вновь с интересом посмотрел на крупнотелую извивающуюся девицу, поцокал языком: – Затейливые кренделя выписывает девушка. Неужели она в постели мало чем отличается от свежезамороженной курицы? Когда выпили по стопке «арманьяка», Ашот достал из кармана цветной фотоснимок, сделанный «полароидом», положил перед Шотоевым. На снимке был изображен курчавый носатый человек с выпуклыми, черными, как ночь, очень веселыми глазами и широким, расплывающимся в улыбке лицом. – Вот его и надо… – Ашот цыкнул уголком рта, – и мы, Султан-джан, в расчете. – Адрес есть? – А как же! Пхих! Без адреса – никак. – Ашот положил рядом со снимком плотный, похожий на визитную карточку квадратик бумаги с двумя машинописными строчками, придвинул к собеседнику. – Какой срок даешь? – Чем раньше, тем лучше. – Ладно, – сказал Шотоев, спрятал снимок с адресом в бумажник. – Можешь заказывать венок с соответствующей надписью на ленте… Ашот неожиданно притиснул к губам палец, потом показал подбородком на стол, за которым они сидели. – Да ты чего, Ашот? Ни жучков, ни козявок тут нет – чисто… И КГБ давно нет. А те, кто ныне вместо КГБ, получают деньги только на ботиночный крем. Страх перед КГБ у Ашота остался еще со времен, когда он был теневиком, имел подпольную трикотажную фабрику, выпускавшую свитера и пуловеры с английскими этикетками… Однажды его накрыли оперативники… Спасла Ашота случайность и дело то осталось в прошлом, утонуло в мутной воде времени, Ашота не успели привлечь к уголовной ответственности, но страх перед КГБ остался. Страх надо было изживать, поскольку после смертельного удара, нанесенного демократами этой организации, КГБ (ФСК, ФСБ – собственно, как бы ее ни называли, суть-то все равно одна) вряд ли выживет. Даже если деньги будут давать не только на сапожный крем, но и на зубную пасту и бутерброды с селедкой… |