Книга Охота на волков, страница 196 – Валерий Поволяев

– Егор, – Игорь протянул руку ответно, – по фамилии – Зерин.

Кавказец скользнул по нему взглядом, ни на чем не задержался и повернулся к Бобылеву:

– Ну что? Выглядишь ты неплохо, хоть сегодня на работу.

– Уж и сегодня, – недовольно пробурчал Бобылев, – дай еще пару дней отдохнуть. Затылок заштуковали, как рваный носок, но марафет пока не навели…

– Пару дней даю, но не больше, – Шотоев поднял указательный палец, – нам предстоит солидная коммерческая операция. Проводить будем вместе.

– Врежем по сельхозпродуктам так, чтобы каждый дом в Краснодаре был обеспечен свежей репой? – Твердый рот Бобылева расплылся в невольной улыбке.

– Все уже на мази. Твой напарник, надо отдать ему должное, – молодец!

– Леха, что ль?

– Дамочку из бухгалтерии склеил. Дурнушка, в общем-то, но – кадр ценный. – Шотоев говорил, совсем не опасаясь постороннего человека, а с другой стороны, в его речи не было ничего такого, что могло бы насторожить чуткое ухо, – ни одного слова.

– Нам бы еще пару таких мужиков, как Леха, и – можно горы вверх дном переворачивать.

– Ищи, Юра, ищи… Мы с тобою договорились.

– А вот, – Бобылев повел подбородком в сторону Игоря, – вполне подходящий кадр. Водила высшего класса, сам проверил, стреляет в яблочко, поскольку охотник. Друга в беде не бросит, это я тоже проверил. В общем, готовый… – он усмехнулся, – молодой специалист. Техникум, можно сказать, закончил, экзамены сдал на пятерки…

– Какие это пятерки – посмотрим в деле. – Шотоев обошел Игоря кругом, разглядывая его, как лошадь.

– Егор, скажи, как мать тебя звала в детстве? – неожиданно спросил Бобылев.

– Егором.

– А уменьшительно? Ласково?

– Горкой, – с ходу придумал Иванов, к этому вопросу он не был готов.

– Горка. Гора, значит…

– Гора, – пордтвердил Иванов.

– А ведь меня мать тоже иногда Горкой звала, – задумчиво произнес Бобылев, – надо же, какое совпадение! Юрий – это производное, или как оно там называется, – от имени Георгий. А Георгий и Егор – это одно и то же.

– Тезки, – засмеялся Шотоев, – хотя и с натяжкой.

– Вот так с натяжкой она меня и называла.

– Жива мать-то? – спросил Шотоев.

По лицу Бобылева проскользила быстрая серая тень, он качнул головой.

– Нет. Отец жив, а мать умерла. Загнали мы ее вдвоем с отцом…

– Не умеете вы, русские, беречь своих матерей, – сожалеюще покачал головой Шотоев.

Бобылев в долгу не остался, ствердил рот и выдавил сквозь зубы:

– Вы, горцы, нисколько не лучше нас, вы своих матерей тоже не бережете. Глоток водки выпьешь?

Шотоев оглянулся на дверь, показал на нее пальцем:

– А сердитый дядя в белом халате не появится?

– Что нам дядя. – Бобылев достал из тумбочки граненый стакан, плеснул в него немного «Смирновской», предлагать Шотоеву выпить прямо из бутылки Бобылев опасался. – Давай за то, чтобы я побыстрее встал на ноги.

– Ты уж постарайся. – Шотоев потянулся за стаканом. – За это я выпью с большим удовольствием. – Он выпил залпом, притиснул к лицу рукав своего роскошного костюма, затянулся его духом. – Бр-р-р!

– Не «бр-р-р», а благодать. Настоящая, между прочим.

– Права на вождение автомобиля, значит, имеешь? – Шотоев повернулся к Игорю.

– Много лет.

– Профессиональные? Мне нужно, чтобы у тебя были права с буквой «Це», для вождения автобуса – людей возить.

– «Це» у меня в правах стоит.

– Вот и хорошо, – добродушно проговорил Шотоев. – Мы тут собрались в Джубге дом купить, будем туда народ на отдых отправлять… Юра объяснит тебе все остальное.