Книга Охота на волков, страница 246 – Валерий Поволяев

Сделал вертушку, проворачиваясь вокруг оси – очень эффектное движение, которое часто показывают в кино, но исполнять его трудно, а еще труднее – наносить точный удар.

Хвоя под ногами мягко пружинила, в нее можно было зарыться по щиколотку, а это опасно, это – помеха удару, более того – вообще можно споткнуться и пропустить удар чужой ноги, Игорь, словно бы ощутив внезапную боль, прикусил зубами бледные потные губы. Откуда-то с елочной макушки спрыгнул слабенький солнечный луч, пробежался по рыжей хвое, вскочил на хвойную лапу.

Хоть и был луч невесом, а лапа дрогнула под его тяжестью, колыхнулась, словно на нее села птица. Было в движениях солнечного луча что-то колдовское, способное заинтересовать, Игорю захотелось поднять голову и посмотреть, откуда, из-под какого облака падает, дразнится этот свет, дерущиеся люди, сразу оба остро ощутили эту необходимость, но боялись совершить лишнее движение – следили друг за другом.

Что касается света, то происходила обычная штука: далекое солнце переламывалось через облако, скользило вместе с его задымленной плотью и рождало колдовскую игру. Пыхтин снова переместился на три шага в сторону – Игорю был понятен его замысел: Пыхтин хотел вновь завладеть автоматом, и он резко, с хлопком ткани брюк о голень, выбросил перед собою ногу, загнал Пыхтина обратно.

– Ну, падаль, – просипел тот, нанес ответный удар, от которого Игорь успел отклониться.

Они были бойцами примерно одного уровня, оба работали в разряде коричневого пояса, а это – высокий полет, коричневые пояса присуждают очень опытным каратистам…

Это только в кино можно сколько угодно лупить друг друга – без числа наносить звонкие зубодробительные удары, падать и подниматься, умирать и воскресать, а в жизни так не бывает, в жизни иногда хватает одного легкого тычка, чтобы человек отправился в мир иной. Тычок этот почти всегда бывает совсем неприметным, даже невидимым – обычное касание, и все.

И так бывает важно не допустить простого касания, легкого контакта, который может оказаться последним, поэтому и Пыхтин и Игорь очень внимательно следили друг за другом, просчитывали удары, фиксировали движения, делали все, чтобы не допустить прорыва противника к оружию.

Впрочем, если кто-то из них и прорвется к пистолету, воспользоваться оружием ему скорее всего не удастся: просто не успеет. Ведь пока схватишь пистолет или автомат, пока передернешь затвор, пройдет уйма времени – что-то около трех секунд. Этого времени будет достаточно, чтобы не менее двух раз убить удачливого бойца ногой.

Это знал опытный Игорь, знал не менее опытный Пыхтин, оба они не спешили завладеть оружием и одновременно не выпускали из вида стволы, валявшиеся на земле.

Лицо Пыхтина то увеличивалось в размерах, опасно приближаясь к Игорю, то вдруг уменьшалось, и Пыхтин превращался в карлика, фигура Афганца начинала расплываться в воздухе, двоилась, контуры ее становились рваными, нечеткими, вот Пыхтин сделал обманное движение, Игорь его засек и высчитал предстоящий удар. Афганец еще только отрывал ногу от земли, чтобы проломить грудь противнику, а Игорь уже оказался в мертвой зоне.

Остановить собственный удар Пыхтин не мог, он мог только ослабить его и потерять несколько дорогих мгновений, Игорь этим воспользовался и сам нанес удар Пыхтину. Правда, не такой разящий, какой хотелось бы, но все равно это был удар. Дрались они пока только ногами, до рук дело не доходило. Руки – это ближний, короткий бой, да и удары рук бывают много слабее ударов ног.